Гремучий коктейль - 4

Рявкнув, что имеет честь, генерал тут же пояснил, что претендует на наш особо секретный груз для обеспечения его безопасности, а все полагающиеся почести и гостеприимство русской армии в данный момент ожидают князя Дайхарда со свитой в отеле «Минингер», куда нас отвезут прямо отсюда. Со всем почтением и… быстро, быстро, господа! Время не ждет!

- Обойдетесь, господин генерал, - тут же встал в позу вредный я, - Груз на моей личной ответственности. Его перевод на состав и опечатывание вагонов пройдут только под моим непосредственным наблюдением.

Дядька чуть трубку не уронил, поперхнулся, закашлялся, начал орать страшные слова грубым голосом. Я в ответ аристократично цедил фразы, раз за разом отсылая вояку как на три буквы, так и предлагая позвонить по разговорнику хоть самому императору и пояснить тому, где господин Шибалин видел приказы Секретного приказа. Торжественная встреча, которая, как я быстро понял, предполагалась именно для того, чтобы выпроводить сопровождающих подальше от их груза, быстро переросла в грязную перепалку.

В этой время за моей спиной тихая маленькая девушка с длинными черными косами коварно и тихо стучала кому-то по разговорнику на всё происходящее, причем так эффективно, что нашу безобразную сцену прервало не что-нибудь, а всеобщая активизация разговорников у всех «встречающих». А затем, сразу после этого парада трелей, раздался визг шин быстро подъехавших к нам мана-мобилей, из которых вылезли еще злые люди в форме, причем, их эмоции были направлены на генерала со свитой.

Через десять минут я уже был в курсе того, что происходит – не измена, не воровство, а нам просто хотели устроить банальнейший гоп-стоп на почве межведомственной неприязни! Обычнейшее дело даже в моем мире, когда полицейский не желает отдавать честь военному, а тот морщится при виде спецуры или столичников.

Генерал Шибалин руководил всей операцией усмирения иномирового Оплота со стороны Руси. На данный момент этот пузатый боевой генерал с примечательной трубкой не мог похвастаться ничем, кроме потерь, что его, человека опытного и тёртого, невероятно бесило и тревожило.