Адвокат вольного города

Квитанции от ритуального агентства, кладбища, газеты. Упрямые несгибаемые факты, против слов двух уголовников. Так и победим. Берегите силы, коньяка много не пейте.

- А что делать с их угрозой разбить мне голову, как тыкву?

- Если останется время, идите в полицию, подайте заявление. Но знайте, полиция через пару недель разведёт руками. Сказанное один на один, Ваши слова против их слов. Заявление результатов не даст.

- И им ничего не будет?

- Не всё сразу, Наталья Романовна, не всё сразу. Просто делайте, как я сказал.

Выпроводив клиентку, я вытер пот со лба рукой со своим утренним гонораром. Бляха, кажется, я вспомнил, почему в прошлой жизни бухал, как конь. Вообще, клиенты всегда из кожи вон лезут чтобы адвокат чувствовал их боль. Когда клиентов несколько - концентрация вполне может свести с ума. Буквально. Так адвокаты и становятся циниками или алкоголиками – защитная реакция.

Пойду я к цирюльнику, побреюсь. Буду молчать и слушать байки про то, что Кротовский хочет купить танк и ночью ограбить при его помощи английский банк в центре.

Где там моя табличка, выполненная рукой Ионы – «адвокат ушёл в суд, будет позже»?

* * *

Когда я вышел от цирюльника, то был тщательно выбрит, по-весеннему свеж, издалека вонял местным убойным одеколоном и жутко голоден, как волк.

Впереди у меня рынок. Не знаю, является он центральным в городе или единственным… В кармане вымытые в раковине «брюлики», в смысле – макры.

Зайдя на рынок, я сделал независимое лицо и смотрел вдаль, чтобы не быть утянутым цепкой рукой какой-нибудь торговки, которая постарается продать мне оренбургский пуховый платок, причем её будет мало волновать отсутствие у меня родственников, бабушек или мам, которым этот платок нужен. Торговцы на рынке они такие.

Кого тут только нет и чего только не продают. Цыгане предлагали золото, наверняка почти настоящее – афганское. Азербайджанцы (вообще-то местные не особо различают кавказцев по национальностям, а зря) и турки продавали остро пахнущие специи.

Пройдя глубже, а нашёл и торговцев макрами. Их покупали и продавали, причём, что логично, одни и те же люди. На рынке много лавок, куда можно зайти, но меня сейчас нервировало любое замкнутое пространство и излишнее внимание.