Адвокат вольного города

Нетвёрдо подошёл к овальному мутноватому настенному зеркалу и изучил свой новый облик. На прежнего себя похож очень отдалённо, зато я снова молод. Лет двадцать от силы.

Затем осмотрел комнату. Стены поклеены выцветшими от времени невнятными обоями, мебель очень давно знала лучшие времена, но это всё мелочи.

Покопавшись в столе, нашел удостоверение личности. Серая фотография не оставляет сомнений, что Филинов Аркадий Ефимович, – это теперь я. Вместе с паспортом нашёлся аттестат об окончании Серпуховского колледжа по специальности «право и управление городами», без отличия.

Судя по оценкам и прилагаемой характеристике, Аркаша Филинов учился, прямо скажем, без особого рвения. То есть, читать и писать прежний пассажир данного тела, конечно, умел, но, если лампочку в комнате выключить, то свет его разума не осветил бы стены. Скорее наоборот.

Ещё обнаружилась какая-то местная газета, из которой я узнал, что нахожусь в городе Кустовом, который вроде бы с Россией соседствует, но при этом частью Российской империи не является.

Вернулся к зеркалу, осмотрел лицо и пострадавшую от удара голову. Не в поликлинику же мне идти? Ушиб. Были бы мозги, было бы сотрясение.

На голове хаотичное нагромождение бывших грязными, судя по всему, ещё до ДТП - волос, немного спёкшейся крови, на лице веснушки, цвет волос – русый. Серые глаза, нос короткий, глаза чуть прищурены, выражение совсем не внушает доверия, хотя это, наверное, уже моё, а не от природы. От проверки, насколько у меня много зубов, отвлёк шум на улице.

Рассеянно подошёл к окну, отодвинул массивную штору. На дороге иссиня-чёрная повозка, запряжённая двойкой чёрных же лошадей, сцепилась со здоровенной телегой, которую тянула крупная меланхоличная кобыла. Два мужика, оба бородатые, крупные, злые - старались их расцепить, при этом громогласно и витиевато ругались, парадоксально обращаясь друг к другу на «вы», но с добавлением разных забавных эпитетов.

Из повозки выглянула юная, красивая, словно сошедшая с картин Третьяковки, девушка.

Громкий требовательный стук в дверь заставил вздрогнуть. Чёрт, ни радио, ни телевизора, никакого привычного шума. Тихо как в склепе, любой звук застаёт врасплох.