Агентство "Мистерио". Проклятая картина

Он не увидел, но догадался, что этот звук породил суету: кто-то всполошился, куда-то побежал, а потом вокруг Макса сомкнулось кольцо из людей с закрытыми масками лицами.

«Это иллюзия. Тебе в другое место», – попытался он выровнять свое направление. Писк стал прерывистым, развороченную когда-то взрывом левую ногу полоснуло болью, грудь и плечо будто ошпарило кипятком. И следом на Макса обрушилась какофония из плача, криков, бормотания и смеха. Это оказалось настолько сильно, что он покачнулся, взмахнул руками, пытаясь за что-нибудь ухватиться, только не нащупал никакой опоры.

От лавины чужих голосов накатила тошнотворная мигрень, и Макс рухнул на колени, сжал ладонями виски, будто это могло остановить новую вспышку адской боли. А потом погрузился в спасительную тишину. Но за мгновение до этого успел услышать вполне четко произнесенную фразу:

– Сердцеедка. Ищи ее!

Привела его в чувство хлесткая пощечина. Макс открыл глаза и первое, что увидел, – покосившееся серое небо.

– Черт тебя побери, – ругнулся кто-то сквозь зубы, и небо заслонило лицо Люсинды. Краски схлынули с ее лица, и на фоне алебастровой бледности светло-зеленые глаза показались Максу изумрудными, а растрепанные рыжие волосы – темно-каштановыми.

– Ты офигел?! – вдруг заорала Люсинда, едва он встретился с ней взглядом. Это было так внезапно, так неожиданно и непривычно – увидеть от безэмоциональной Люсинды такую реакцию, что Макс рывком сел.

Его тут же качнуло, он оперся ладонью на влажную от подтаявшего снежка землю и подтянул ноги.

Еще одно усилие, и смог пересесть на лавку. Люсинда же осталась стоять напротив, гневно хмурясь.

– Зачем ты это сделал?

Она подняла руку с зажатыми в ней бусами, а затем практически швырнула оберег Максу на колени. Он невольно отпрянул. И зря, потому что от резкого движения снова замутило. Макс стиснул зубы и зажмурился.

– Что, плохо? – спросила уже спокойней Люсинда и присела рядом.

– Как маленький…

– Кто бы еще говорил, – не удержался Макс, припоминая ей те случаи, когда она сама пренебрегала защитой. Но Люсинда только хмыкнула.

– Идти сможешь? – спросила она через какое-то время.

– Я не ранен.

– Но заорал так, будто тебя живьем резали.

– Зашел не туда. Случайно получилось.

Он не стал признаваться, что ему действительно было больно – так, как много лет назад.