Ведьма

– Полпенни.

– С первой получки отдам.

Роман кивнул.

– Знаете, когда она?

Конечно, я не знала.

– Саша, если что-то не знаете, не стесняйтесь спрашивать. Так всем будет легче.

– Хорошо, – пообещала я.

[1] О. Мандельштам «Мастерица виноватых взоров…»

[2] «Сказки матушки гусыни» пер. А. Маршак

***

Среди прочих домов жёлтая кирпичная пятиэтажка выделялась откровенной заброшенностью: гнилые перекрытия балконов, окна с побитыми окнами, на стенах чёрные шрамы граффити и прозрачные трубы внешних лифтов. Последние производили особенно гнетущее впечатление.

Местные называли дом «Наш Сайлент-Хилл», и от одного взгляда на него сразу становилось понятно, что он полностью оправдывает своё название. К дому не хотелось приближаться. Он пугал и отталкивал.

Вход, конечно же, был со двора. К подъездам вела узкая протоптанная дорожка. Я шла по ней следом за Романом Аркадиевичем и дрожала от страха. Я надеялась, что больше никогда здесь не окажусь. Казалось, что два крыла здания, точно две протянутые руки, вот-вот сомкнуться за моей спиной, навсегда заключив меня в своих холодных каменных объятьях.

Я даже обернулась несколько раз, чтобы проверить. Но здание стояло неподвижно, как ему и полагалось.

Роман галантно распахнул передо мной дверь подъезда, пропуская вперёд. Внутри пахло кошками и сыростью. Под ногами скрипело битое стекло. Дойдя до лифта, Роман снова открыл дверь и первым зашёл внутрь. Я зашла следом. Натужно скрипнув, лифт медленно пополз вверх. Другого способа попасть на второй этаж не было – лестница обвалилась.

На втором этаже обстановка резко поменялась. Пропала разруха и запустение, как, собственно, и неприятные запахи. Прочные, выкрашенные в серый цвет стены, пол и потолок. Возле лифта стоял стол дежурного. Поднявшийся нам навстречу мужчина был таким же незапоминающимся, как и в тот раз, когда я была здесь.

– Добрый день, – произнёс дежурный.

– Добрый день, проводите нас к Белякову в шестнадцатую камеру, – попросил Роман Аркадиевич.

– Идёмте.

Мы двинулись по коридору, и меня охватило ощущение неправильности происходящего.

Сюда не попадали звуки улицы: рёв моторов, сигналы гудков и голоса людей. А внутри не раздавались наши шаги. Стены, пол и потолок поглощали звуки, так что ничто не тревожило покой этого места. Бесшумно отворился запор, и тяжёлая металлическая дверь повернулась на петлях.

– Проходите, – дежурный пропустил нас в камеру, а после закрыл за нами дверь.

Я выглянула из-за спины Романа Аркадиевича.