Узел на сердце

Артём был готов поклясться, что не заметил, как она вышла из избы.

Определить возраст было сложно. Ей могло быть и всего лишь около пятидесяти, и больше. Тёмный вспомнил, как её называли в деревне — бабушка Аксинья. На бабушку она походила меньше всего. Скорее, на строгую монахиню или настоятельницу монастыря. Узкое лицо с сеткой неглубоких морщин, холодные светлые глаза. Русые волосы заплетены обручем вокруг головы. Она медленно спустилась с крыльца и подошла к Северу. В каждом её движении читалась уверенность и властность.

На него и на Сашку она смотрела с одинаковой холодной презрительностью. Тёмный поймал себя на ещё одной ассоциации — помещица.

— Ты не сделал, что я велела. Почему ты снова не слушаешься? — холодно произнесла она и отвесила Северу хлёсткую пощёчину.

Тот пошатнулся. Молча развернулся и неуклюже пошёл в лес.

— Саш! А ну стой! — крикнул вдогонку Артём, но тот ожидаемо не отреагировал.

Тёмный перевёл взгляд на женщину.

— Какого хера здесь происходит? — недобро спросил он.

Вместо ответа Аксинья подошла к нему. Оглядела с головы до ног, как товар на рынке.

— Тебя я не призывала, но ты останешься здесь. Сгодишься.

Голос у неё был глубокий и звучный, совсем не старческий. Вблизи Артём даже мог назвать её привлекательной, сохранившей былую красоту. Она шагнула ещё ближе. Вокруг сгустилась темнота, отрезая и покосившиеся сараи, и мужчину возле хлева, и сам загон для свиней и людей. Запах тлена унесло порывом лёгкого ветра. Всё стало тише. Тёмный слышал потрескивание пламени догорающих факелов и видел отражение огня в пронзительных глазах цвета стали.

В них можно было потеряться. Аксинья положила ладонь ему на грудь, с нажимом провела по животу. Она ощупывала его так оценивающе, словно выбирала собаку или лошадь, но сейчас это казалось совершенно неважным.

— Сгодишься, — с ледяной улыбкой повторила она и потянулась к волосам Артёма.

Возле его лица блеснуло лезвие ножа. Тёмный в странном оцепенении смотрел, как Аксинья срезала прядь его волос.

Сквозь холод в её взгляде проглядывали жестокость и похоть. Артём услышал, как она что-то едва слышно прошептала и вздрогнул — словно очнулся от короткого, но тяжёлого сна. Вернулась заброшенная деревня, в ноздри ударила вонь разложения.

Тёмный тряхнул головой и зло посмотрел на Аксинью. У той в руках был самый обычный обломок ветки. К нему она приматывала красной шерстяной ниткой срезанные волосы, медленно проговаривая слова, которые он не мог разобрать.