Кошмар на Басмановском проспекте

Нужно сходить за ней в садик: время подходит к четырём. По пути «проветрит» мысли, и примет решение. По крайней мере, Максиму ничего другого не оставалось.

Поднимаясь с пола, у него закружилась голова. Юноша схватился за тумбочку, чтобы не упасть, однако попытка оказалось тщетной: он полетел прямо на пол.

Потирая ушибленное место, Макс заметил бумажку, вложенную в пустое пространство между шкафом и комодом.

Его комната, конечно, образцом порядка не была, но этого листка он не припоминал. Будет весело, если это угроза, – очень невесело пошутил про себя Пономарёв, поднимая и раскрывая записку.

И замирает, прочитав первую же строчку. Уж лучше бы это была угроза…

«Сын,

Я таю в себе надежду, что ты сможешь понять меня и маму. Когда–то давно в прошлом мы стали свидетелями страшной тайны, за знание которой жестоко поплатились. Мы скрывались на протяжении долгого времени, однако…появились вы. Не совсем обычные дети.

Возить вас с нами возможности не представлялось. Поэтому мы с Ларисой скрылись в одиночку, ведь с нами вы оказались бы подвергнуты куда большей опасности.

Но теперь многое поменялось. Оставаться в городе равно самоубийству.

Мы забрали Лизу, и отдадим её в частный пансионат далеко отсюда. С тобой совершенно иное дело…ведь ты уже взрослый, и волен выбирать сам.

Сегодня, шестнадцатого декабря, в 20:00 со станции «Заря» отойдёт поезд, который отвезёт тебя в безопасное место. Билет вложен.

Решайся, сынок. Ночью начнётся апокалипсис».

Билет выпал с громким стуком.

Впервые за долгое время Макс…плакал.

Нет.

Ему всю жизнь врали. Не просто бросили на произвол судьбы с маленькой сестрой в придачу. Ему лгали, назвав правду в самый последний момент.

…А если письмо оставили не родители? Вдруг это коварный план…неизвестного зла?

Впрочем, очень даже известного. Однако и на родителей похоже. Нужно понять, правда ли написана в письме.

Макс пулей вылетел из квартиры, направляясь в детский сад.

***

Маша всё таки выкинула искусственную лаванду. Точнее, была на прямом пути к этому, но с ног её сбил Максим, несущийся как пробка от шампанского.

— Ауч! – воскликнула Разумовская, чуть не упав около уличной мусорки. — Куда ты так несёшься?!

— Вопрос жизни и смерти, – не соврав, ответил Пономарёв, побежав дальше.

— Разобьёшься ведь, – вдогонку бросила Маша, провожая друга долгим взглядом.

На улице скользко.