Темная история. Чело-Вечность. Книга 1.

Я решил не просто проработать поставленную передо мной задачу, но с чего-то да вздумал, что смогу позаимствовать тут нечто свыше банальных шурупов и гаек мироустройства, которые таскал Создателю пригоршнями из уймы иных миров. Инициативу, однако, проявлять меня никто не просил. Вот за неё-то я в итоге и получил по рукам.

Создатель... Нельзя выйти за пределы завещанной миру Вечности, но единичные правила собственного Творца, строчки Его программного кода переписать при должном тщании можно. Или хотя бы попытаться переписать.

Да уж, замысел наполеоновский.

..Что было дальше?.. Ну, озарившись такой вот сумасбродной идеей, я стал вести свою обособленную игру – у меня появились тайны, и я изобрёл хитроумные способы скрывать их от своих прозорливых братьев. Ох, до чего это было нелегко! Как затратно!

Земля стала моей идеей фикс. Люди…

У меня никак не получалось взять в толк, для каких таких целей удивительно сложная надстройка связана с до обидного примитивным материальным носителем? Склонная к сбоям система энергообмена, непререкаемая зависимость от условий окружающей среды, подверженность постоянным изменениям, болезни, старость, некроз.

.. Брр… И Смерть.

В общем, многое тут было не так, как надо бы. Да практически всё! Не то, что в выверенном будто точный часовой механизм, устройстве Обители. Эта ваша Земля со всеми её струпьями и язвами…

Возвратился к порогу Храма я уже другим. И, к собственному недоуменью, не смог обратить произошедшие со мной перемены вспять, пускай раньше с этим никаких проблем не возникало.

Из положенной по должностной инструкции информации же я добыл лишь обрывки и лоскутки, сославшись на то, что нужно бы получше откалибровать ряд параметров, и всё будет в лучшем виде. В конце концов, нижние миры – не курорт. Всякое случается.

Я наивно полагал, что виртуозно скрываю своё очевидное вырождение. Сейчас, когда я вновь думаю об этом, мне становится смешно. Идиот. Иначе не скажешь. Вероятно, на мне, бракованном винтике с сорванной резьбой, попросту решили поставить какой-то замысловатый эксперимент.

Все обо всём знали. Кроме меня, на силу изображавшего вменяемость.

А я тем временем ясно, как божий день, ощущал фатальность собственного недуга. И обречённо кормил с руки смертельный вирус в своей крови, будто отращивая за спиной ещё одну пару крыл, вряд ли годящихся для полёта, а лишь зазря отягощающих плечи.

Моя провальная командировка, думается, так и сяк не сошла б мне с рук: тайное без пяти минут стало бы явным.