Отцовское наследство

Я неловко потянул дверь и распахнул ее. Внутри была темнота и чернота. Несколько мгновений не происходило ничего, и я уж решил, что на этом мои глюки сдулись, но тут… Что-то зашумело, загоготало, закричало и выплеснулось из двери неудержимым потоком. Я едва успел отскочить прочь и осознать, что этот поток — целая толпа людей. Точнее…

На людей эти существа только походили. Слишком высокие, слишком бледные, слишком изящные и слишком… клыкастые. Это я осознал, когда подошедшая ко мне блондинка в ярко-алом платье и с точно такого же тона помадой ухмыльнулась и обнюхала меня.

— Деликатес! — прошипела она, глядя на меня и облизываясь.

Я все никак не мог оторвать взгляда от ее клыков — острых, длинных и невероятно белых, как в кино. Только в кино это накладные зубы, а здесь… не похоже.

— Майя, золотко мое, отойди, — пропел мужской голос за ее спиной, и женщина повиновалась.

Передо мной предстал уже другой вампир — такой же высокий, светловолосый, в белоснежном костюме и с бокалом чего-то темно-красного в руках.

— Так вот какой наш новый Привратник, — задумчиво произнес он и медленно отпил. — Неплохо, неплохо… Что, старик не рассказал тебе о двери, да, детка? — он подцепил меня за подбородок и вздернул вверх, заставив встать на цыпочки.

Я отрицательно мотнул головой. Никто ничего не знал о двери. Или мне не говорил.

— Ну что ж, теперь ты уже понял, что это проход и ты его Хранитель, Привратник, как тебе угодно.

— Маму не… трогайте, — прохрипел я, ощущая, как длинный острый коготь прокалывает подбородок, как по нему стекает кровь тонкой пока еще слабо ощутимой струйкой.

— Ладно, жертвенный, уже неплохо, — вампир отпустил меня, и я просто упал на колени, не в силах стоять.

Когда вся выскочившая толпа просочилась сквозь дом, дверь захлопнулась сама собой. Я неловко поднял колокольчик, оказавшийся в руке и звякнул.

— А вот этого не надо, юный Хранитель, — прорычал он. — Иначе хуже будет.

Колокольчик выпал у меня из рук и покатился по полу, слабо звякая. Вампир отшатнулся и выскочил за дверь так быстро, словно бы за ним гналась вся армада священников Рима. Я же бессильно распластался на полу и, кажется, отключился.

Когда я пришел в себя, то, разумеется, никакой двери в стене не увидел.