Охотники за потусторонним

— Тварь решила испробовать свои способности на мне? Какое мерзкое состояние!»

И тут Аркадия накрыло с головой! Чувство стыда от собственной беспомощности, что он неспособен в одиночку задержать не самую опасную тварь, страх, что его вышибут из команды, коллектива, в котором он только-только начал осознавать собственную значимость, зависть по отношению к более удачливым коллегам… даже тщательно скрываемый и загнанный в самые глубины подсознания комплекс неполноценности из-за отсутствия хоть какой-либо нормальной личной жизни — и тот внезапно выплыл наружу, добавляя свою лепту в общее состояние упадка и хандры.

Аркадий смотрел в немигающие водянистые глаза и чувствовал, как слабеют его пальцы, а губы отказываются прошептать хотя бы слово. Да и зачем оно нужно? Кто станет слушать никчёмность, неспособную принести хотя бы минимальную пользу общему делу?

Колени начали подгибаться сами собой, а картинка перед глазами — расплываться…

— Отпусти его, тварь! — Звон битого стекла и визг какой-то девушки вернули Аркадия в реальность.

Позитивщик висел в воздухе и трясся, как тряпичная кукла, в руках держащего его Павла.

— Я за малого из любого душу вытрясу, сволочь! — продолжал орать громила. — Отпусти его! Кому говорю, отпусти!

Судя по всему, бывший институтский товарищ с пьяных глаз понял что-то неправильно, но это не помешало ему немедленно вступиться за старого знакомого.

Позитивщик, похоже, к такому жёсткому варианту оказался не готов. Аркадий видел, как болталась его голова, а от раны на ней в разные стороны разлетались капли крови.

— Паша, отпусти его! — попробовал образумить громилу юноша, но тот не слышал и продолжал трясти тело охранника.

— Брось его! — заорал Аркадий. Он попытался отпихнуть Павла, но отлетел в сторону, оглушённый сильным ударом в челюсть. Раздался ещё один визг, кто-то требовал вызвать полицию, а затем сознание юноши всё-таки померкло.

— Аркаша! Аркаша! Очнись! — Пощёчины оказались довольно чувствительными. Парень открыл глаза и с удивлением увидел перед собой хмурящуюся Ольгу.

— Ну наконец-то, — выдохнула девушка. — Давай, уходим! И так наворотили не пойми чего.