Рождество в Городе Каменных статуй

Дни перед Рождеством всегда были самые “хлебные”, как называл их сам Бен, так какого импа его кофейня до сих пор была закрыта?

Зои потопталась перед входом, затем прислонилась лицом к стеклянной двери, но ничего не смогла разглядеть. Потоптавшись еще пару секунд, она сложила руки домиком по обе стороны от головы и еще раз попробовала рассмотреть хоть что-то за мутным стеклом, но все было тщетно.

— Он не оставил записки? — каркающий голос Патрика, раздавшийся над самым ее ухом, заставил Зои резко обернуться.

— Да чтоб тебя импы сожрали.

— Они не едят магов, — с максимальным достоинством, на которое он был способен, произнес Патрик.

— Ты — ворон, Патрик, — Зои развела руками, а затем бросила еще один тоскливый взгляд на дверь “Булок Бена”. В этом году вход в кофейню даже еще не был украшен. Это было уже слишком. — Он пропал, — с уверенностью произнесла Зои, отходя от двери.

— Что ты предлагаешь? — Патрик сел Зои на плечо, топчась острыми когтями по ее шубе, словно пытался лучше зацепиться за мех.

— Полиция? — Зои неуверенно улыбнулась, обнажая острые клыки. — А что еще остается?

— То есть ты, — Патрик больно клюнул ее в ухо, за что чуть не остался без клюва. — Эй, — громко хлопая крыльями, взлетел он. — Не обязательно калечить меня.

— Да, именно, — пробормотала Зои. — Не обязательно так больно меня клевать.

— Прости, — Патрик наклонил свою черную голову, все еще хлопая крыльями, а затем с опаской снова опустился Зои на плечо. — Так вот, Зои, — как ни в чем не бывало продолжил он.

— Что не так? — нахмурилась Зои.

— Например, ты вампир.

— Быть вампиром не преступление.

— Быть вампиром и идти к гаргульям — идиотизм, — отрезал Патрик.

— Ладно, — усмехнулась Зои. — Что еще?

— Бен продает алкоголь. Между прочим, без лицензии, — осуждение, которое зазвучало в тоне ворона, нельзя было не заметить. Только Зои никак не могла понять, к чему оно относится.

— Патрик, это не имеет отношения к пропаже Бена.

— А если имеет?

Зои вздохнула, слишком по-человечески, как сказал бы Льюис, но в ней оставалось еще слишком много от человека, которым она была всего каких-то двадцать лет назад. Она любила какао, все еще торопила время и слишком сильно беспокоилась за людей, которые ей были дороги. Такие, как Бен.