Восточные окраины

И я сейчас был ни кем иным как Юзефом Пилсудским, чьи польские легионы насмерть встали у берегов сонной Вислы и не пустили красные орды под командованием царского поручика Тухачевского в Европу, в которой мутной пеной вскипала революционная волна. Тем самым навсегда похоронив мечту Троцкого о Мировой Революции и создании мирового Интернационала, оставив навсегда висеть в воздухе девиз – пролетарии всех стан, соединяйтесь!

Троцкий готов был уже выхватить Маузер, оставалось только полслова чтобы он окончательно вспыхнул всепоглощающим огнём ярости.

- Мало тебя г***а жи****я, наверное, мутузили черносотенцы во время погромов. Страшно, наверное, было маленькому Лейбе Бронштейну, когда пьяный русский мужик приходил в твой дом. За это ты т***ь нас ненавидишь? Повыскакивали из-за черты оседлости недочеловеки!

На какой-то момент я и сам зарядился всей мощью поганой антисемитской волны, захлестнувшей меня и, наверное, в тот момент я сам был тем самым черносотенцем, ворвавшимся в еврейский дом. И эта стратегия сработала, заставив Троцкого совершить ошибку.

Слова про еврейское гетто в пыльном Херсонесе подействовали так как они и должны были подействовать.

Троцкий потянулся к кобуре, но я опередил его коротким джеббом, вмазав ему со всей мощи в то место где кончается скула и начинается подбородок, вложив в удар всю ненависть и отчаяние, боль за потери, которые мне пришлось понести на этом пути, который привёл меня сюда.

Из глубин поношенной памяти всплыли уроки бокса. Наставления тренера Анатолия Ивановича:

- Работай ногами, - говорил он мне.

- Вся сила удара начинается с правильной работы ног – мысок, колено, потом ложи в удар весь корпус. Вся энергия, заданная движением, должна вылиться в удар. Я уже смутно помнил похмельное лицо тренера, но в голове навсегда осели его слова.

Мышечная память не подвела меня несмотря на годы упорного уничтожения моего организма всяческими спиртами. Удар, хруст и Лев Давидович этот страшный лев революции, подлетев, с грохотом завалился в груду битого кирпича поднимая вверх ворох пыли.

Звякнул об пол вылетевший из рук Маузер, который Троцкий всё-таки успел достать из кобуры. Я застыл в боевой стойке, кулаком правой руки прикрывая подбородок, всё так же, как учил Анатолий Иванович.

Я продолжал так стоять не понимая ещё, что ждать ответного удара мне не от кого - мой соперник валялся поверженный со сдвинутой на бок челюстью, словно поломанный выдвижной ящик, вывалившийся из салазок.