Геном Варвары-Красы 2: Кровь Озириса

По крайней мере тех, к которым я был допущен.

В общем, когда бутылка опустела наполовину, на мне оставались одни трусы, а на Светике только лифчик и легкие трусики, в которые я периодически запускал лапу. Мой уровень допуска явно сильно повысился, и это открывало мне множество точек на теле любимой для стимуляции, чем я активно и занимался. В конце концов, мне это было тоже очень приятно. Но Светик оставалась отстраненной и погруженной в собственные мысли.

К концу первой бутылки наша одежда кончилась, разбросанная по комнате в самых неожиданных местах, но до желанной цели было еще неблизко.

– Понимаешь, меня такой ужас пробрал. Если бы не ты, они бы сотворили со мной то, что хуже смерти. Макс, ты сам не представляешь, от чего, от какого кошмара ты меня спас! Ты просто не знаешь.

Ну, положим, представляю и знаю, подумал я, но да, ужас и кошмар. Ощущения под моими ладонями, занимали практически все мое внимание. “Это – мое!” – мысленно прорычал я сквозь туман наслаждения и как ни странно злости на тех ушлепков, – “Убью всех, кто на это покусится.

– Но ведь спас же, – ответил я вслух с трудом раздвинув челюсти.

– А если бы тебя не было?

– Тогда и тебя там не было бы.

– Ты не понимаешь. Я жила в безопасном мире и сегодня он рухнул.

– Но я слышал по секрету, что твои способности от матери делают тебя тоже не совсем безобидной, нет?

– Их еще активировать надо, и никто толком не знает как. Главная способность может от страха и активировалась бы, но с четырьмя я бы не справилась.

– Они уже никого никогда не побеспокоят, – ответил я, решив не вдаваться в подробности.

Светик внимательно посмотрела на меня, но промолчала.

А еще через минут двадцать и пару рюмок, когда я был готов достичь пика наслаждения, даже не нарушая целомудренности своей девушки, она вдруг прижалась ко мне всем телом и сказала:

– Макс, поклянись, что никогда, никогда меня не разлюбишь и не бросишь.

– Клянусь, милая.

- Макс, это серьезно. Если ты меня оставишь, я умру.

- Я тебя никогда не оставлю. Я – твой. Весь, - ответил я, удивляясь нехарактерному для Светика уровню патетики.

– Мой, - откликнулась она.

– Твой. А ты – моя. Ты меня любишь?

– Да. Я тебя люблю, милый. Ты на мне женишься?

– Конечно. А как иначе?

– Тогда возьми меня, - решительно и с точки зрения многих безрассудно сказала она и откинулась на спину.