Геном Варвары-Красы 2: Кровь Озириса

Точнее, это я их добил, Светик предпочла зеленый салат с каким-то соусом и нарезанной курицей, а теперь за кофе делала вид, что ей интересны мои разглагольствования.

— Слушай, исследования — это хорошо, но эти заморочки с геномом нас обоих непосредственно касаются.

Светик согласно кивнул головой и вернулась к кофе.

— Как-то нелепо собирать информацию только со стороны науки, когда она нам нужна и с практической точки зрения.

— Поддерживаю, — неожиданно влез в наш разговор Костик, искин моего комма, — Может я пошушукаюсь тут среди своих, может кто что еще видел? Особенно интересно, что случилось с Виктором.

— А как же приватность? — удивился я.

— А мы по-дружески, как и вы живые любите за кружкой пива или стопкой водки. Не волнуйся, вне круга разносить информацию не будем. Уверен, Севе тоже будет интересно, — Севой был искин Виктора.

— Только про краснобанданников и все связанное с ними, ни-ни! — Я хотел также упомянуть Лану, но при Светике это было как-то не комильфо.

— Ляла! — вмешалась внимательно слушавшая все это Светик, — Помоги Костику, может у твоих знакомых женских искинов, что еще есть. Я бы не удивилась. И проследи, чтобы Костик не растрепал, что не следует, — многозначительно добавила она.

— Сделаю, живая! — откликнулся её комм.

— «Живая»? — улыбнулся я.

— Ну, вы же свои, — тут же откликнулась Ляля, — Светик — дочь самых Карена и Таши, ты — сын Петра и Натальи. С вами можно.

— Именно, — подтвердил Костик.

— Чего-то я от тебя обращение «живой» не слышал.

— Так я ж тебя, Макс, всегда по имени зову...

***

Сознание возвращалось к Гуго медленно. С трудом открыв глаза он понял, что лежит там же на полу. Прислушался. В квартире было по-прежнему тихо.

— Локи, — обратился он к своему комму, — Сколько я был в отключке и что произошло? Избранный вернулся домой?

— Часа три. Ты споткнулся о домашнего енота, грохнулся мордой об пол и отключился. Енот прячется под шкафом, похоже он не меньше тебя испугался.

Гуго выругнулся и машинально отметил, что Россия, похоже, начинает проникать ему под кожу. Выругнулся он по-русски, хотя всегда считал, что в немецком вполне хватает приличных ругательств. Как ни странно, ему больше не хотелось убить избранного.