Табу

Мирон с Павлой стали собирать вещи погорельцам, а Павел смотрел на дочь и ждал снова хотя бы слова: «Нет».

***

По обугленным деревяшкам ходили люди.

— Здравствуйте! Мы соседи ваши — напротив живем. Вам вещи принесли. А девочку вашу наверно забрали родители? — обратилась к подвыпившему старому деду Павла. Лицо его не выражало ни скорби, ни злости, ни печали, ни капли благодарности соседям.

— Да кому же она нужна. Вот думаем отдать ее кому-нибудь. Может она вам пригодится?

— А как это так?

— Наша старшая дочь родила Марину, но она ей не нужна.

— Как кому. Вам. У вас есть еще жилье?

— У меня-то есть, — дед плюнул на угли и пошел прочь.

— Мы вам помогать будем. Что вы такое говорите. Внучку то не отдавайте некому. Может и мама ее опомнится.

— Вот у нее и спросите, опомнится ли, — показал дед на идущую к ним на встречу опухшую тетку с голубыми тенями на глазах. И плетущуюся за ней маленькую Марину.

— Здравствуйте, мы соседи. Вот принесли вам теплых вещей и еды. Может вам чем-то еще помочь?

— Себе помогите, — ответила мать с голубыми тенями.

— Мам, пошли — дотронулся сын до плеча Павлы.

— Ну спрашивайте ее, чего молчите? — Крикнул издали дед.

— Дедушка ваш сказал, что вы хотите отдать ребенка. Вы не делайте этого. Если вам тяжело — мы поможем.

— Я подумаю, — ответила тетка с тенями. Забрала вещи и ушла, оставив Марину с дедом.

— Сколько тебе лет? Такая ты большая! — Воскликнула Павла присев поближе к маленькой Марине.

— У нее вши, аккуратнее! — Крикнул дед, стоя на дороге.

Девочка, одетая в огромную вязанную кофту, так, что рукава свисали до колен раскраснелась и заикаясь попыталась что-то произнести. Но у нее не получилось.

— Пошли к нам согреешься чаем, — глядя на ее красный от холода нос позвала Павла.

Девочка пошла к ним в дом. А дед в другую сторону.

— А вы? — Крикнула Павла вслед.

А он молча убегал. Тетку с голубыми тенями звать никуда не хотелось.

— Цветочек! — Марина довольно кричала и тянулась его сорвать.

— Не трогай, не надо! — сломя голову бежала Павла из дома. — Безумие! — Тридцатого октября уже выпал снег, а сквозь него пробивался тонкий стебель мака с едва приоткрытым бутоном. Всего за пару дней растение приспособилось к умирающей земле и сотворило невозможное. Оно и не знало, что вот-вот зима. Павла рыдала от счастья.