Табу

Девочка готова была пойти с ним куда угодно. Уже третью неделю Агату не забирали с больницы. Дома было плохо. Одиноко. Холодно. Но там был её дом. Там иногда бывала её мама, которую она горячо любила. Агата лежала тихо в темноте, одетая на выход. В окно постучали. Она выглянула, помотав головой. Тогда окно открылось.

— Ты хочешь их разбудить? Давай сюда. — Влад протянул руки и спустил девочку вниз. Заботливо надел её куртку с шапкой. Застегнул сапоги.

— Куда мы пойдём?

— Нам идти час.

Влад шёл быстрым шагом, раскатываясь и скользя по льду.

Агата бежала сзади. Она так многое хотела у него спросить. Но всю дорогу они молчали, прячась от машин в снег.

— Я сейчас подойду. Мне по делам нужно. — сказал Влад и исчез, оставив девочку одну на пустынной зимней улице.

— Где он? — спрашивали Агату врачи.

— Мне откуда знать.

— Вы же вместе сбежали.

— Я не сбегала.

— У тебя всё дома нормально?

— Да.

— Точно?

— Да. — Агата, лежа на своей больничной кровати закрыла глаза руками, думая, что всё вокруг не нормально.

Девочке было холодно глубоко под кожей, в костях, казалось в жилах её заледенела кровь. А в груди ныло ещё сильнее, чем обычно. Будто в душу забили деревянный кол. Никто не позволял Агате любить себя, даже собственная мать, которая постоянно от неё уходила. Каждая попытка прикоснуться к чужой душе заканчивалась для девочки глухой стеной, закрытой дверью. Ей было стыдно за то, что она продолжала доверять и тянуться к людям. Несмотря на то, что Агате было плохо, перед Павлой она начинала притворно улыбаться.

Пыталась её развеселить, пела маме песни. Девочка ждала, когда та станет прежней. Той заботливой, ласковой, любящей мамой, которой вдруг не стало.

— Если тебя не заберут через неделю, то отправишься в приют, — холодно сказала женщина в белом халате.

Дыхание девочки перехватило. Слёзы лились по щекам. И никому не было до неё дела. Ах если бы её семья была неблагополучной при её рождении, если бы её избивали родители. Сначала над Агатой тряслись, оберегали. Она впитывала родительскую любовь тоннами.

Она не могла это принять. Она сопротивлялась и бунтовала, и конечно же ждала, что её заберут обратно. Ребёнок плачет для того, чтобы ему помогли. Он обращает на себя внимание. Но плач Агаты был бессилен.

С улицы послышался собачий лай. Агата выглянула в окно — под ним в сугробе стоял Верный и махал своим чёрным пушистым хвостом.

Глава 18

— Мама! — закричала радостная Агата и побежала к выходу.