Абендорм. Пустые лица

— О чем ты?

— Я… что-то меня подташнивает. Передашь, миссис Ферт, что мне стало плохо, если она спросит?

Я медленно попятилась, под непонимающий взгляд Греты.

— Ладно, — сказала она. А я быстро кивнула и умчалась.

Не понимаю. Ничего не понимаю. Что вообще происходит?

***

21 сентября, суббота

Я сжимала ножницы трясущейся рукой, глядя на свое отражение в зеркале, но не могла решиться. Мне страшно. И я чувствую свой страх. Он такой живой и настоящий. Скребет по плечам, покалывает шею, щекочет затылок, и медленно ползет, едва касаясь позвоночника.

Он всегда рядом. И от этого еще страшнее.

Страх сковывает, страх не дает двигаться вперед, страх лишает способности мыслить.

Я собрала часть волос и сжала в руке. Поднесла ножницы. Одно движение и мой страх исчезнет. Одно движение, и я избавлюсь от него. Одно…

Я бросила ножницы в раковину и закрыла лицо руками.

Не могу.

Мама запрещала стричь волосы. И я ненавидела их. Длинные, ниже поясницы, слишком жесткие, вечно путались и мешали. Оставались везде, лежали по всей квартире, тянулись за мной по полу, изгибались темными змеями, клубились и вили гнезда, преследовали меня, куда бы я ни шла.

Всегда рядом.

Мой страх был похож на змею. Скользкую и гладкую. Он струился и изгибался, догоняя меня каждый раз, когда я пыталась сбежать от него. Потому что всегда был со мной. Был частью меня.

Она говорила, что ей они нравились. И я понимала, почему.

За длинные волосы удобнее хватать. За длинные волосы проще тянуть. За длинные волосы легче тащить.

Но волосы мои были не волосами вовсе, а темными змеями моего страха.

Я думала, что уже справилась с этим, что отпустила, но...

Мама запрещала стричь волосы. И когда она умерла, первое, что я сделала — отрезала их.

Отрезала и связалась с компанией Мэйсона. Алкоголь, сигареты, запрещенные порошки и зелья. Постоянные кошмары. Кошмары во сне, кошмары наяву. И так продолжалось почти год. Год, о котором лучше не вспоминать. Год, который мог перерасти в два или три, а то и больше, если бы на одной из тусовок я не напилась, и мы с Мэйсоном…

Я даже не до конца помню, как мы оказались в постели, настолько была пьяной.

Все жалась к нему, терлась о его колючую бороду, которая меня ужасно раздражала (но не говорить же об этом?). Тем более мы даже не встречались. Пару раз целовались так же по пьяни, но эти поцелуи никогда ничего не значили для нас обоих. В той компании вообще мало что имело значение, и я свыклась с этим, решила, что так и должно быть, что это нормально.