Абендорм. Пустые лица

Мне стало невероятно стыдно оттого, что я обманула его. И не раз. Кажется, я вообще очень сильно завралась. Настолько, что скорее всего уже и не вспомню всей своей лжи, а если попытаюсь, то точно запутаюсь.

Как же отвратительно… Какая же я отвратительная!

Внутри уже разгорался пожар, слова лезли наружу, мне так хотелось признаться, что я не заслужила его доброты, что я обманула его, что соврала, что он зря мне помогает, и вообще зря связался с такой как я. И я почти уже собралась сказать, но горло сдавило. Тот самый страх обвился змеей вокруг моей шеи, и я могла лишь приглушенно дышать, не произнося ни слова.

Потому что представляла, как он отреагирует, скажи я правду. Как изменится его отношение ко мне, как он разочаруется, отречется, пожалеет о том, что хотел общаться, не обращая внимания на то, сколько раз я отталкивала его. Отталкивала, потому что это все слишком странно, слишком приятно и некомфортно одновременно.

И так не должно быть. Не должен никто тянуться ко мне, не должен проявлять ту заботу и помощь, что он предлагает.

Я не заслужила этого. Нужно сказать ему, нужно признаться, пусть отвернется и больше не смотрит на меня, и больше не говорит мне приятных слов, и больше не предлагает помочь. Но…

Так страшно.

Что, если все это действительно закончится?

И я молчала, пока эти мерзкие чувства вертелись внутри, почему-то гранича с приятным теплом и дрожью.

А когда он поднялся, выключил ноутбук и улыбнулся, подходя ко мне, я смогла выдавить лишь тихое: «спасибо», и надеяться, что мой рот изогнулся в чем-то хоть отдаленно напоминавшем улыбку, потому что челюсти аж сводило, а правый уголок губ подергивался.

Но он не заметил. Или сделал вид, что не замечает.

— Рассматривать заявку будут в течение недели, — сказал Тоби, остановившись передо мной в проходе. — Во сколько у тебя встреча с Адрией?

— В четыре, — глухо ответила я.

Тоби поднял руку и глянул на часы.

— Тогда у нас еще пара часов.

У нас… Боги, я должна ему все рассказать.

Я мотнула головой и развернулась, пошла к лестнице.

Нельзя. Нельзя. Нельзя.

Не могу я ничего рассказать. Лучше отдалиться, исчезнуть, сбежать. Пока не стало слишком поздно. Пока я не…

— Ты не голодная? — спросил Тоби.

Понятия не имею.

— Думаю, Дина приготовила что-то на обед, — продолжил он. И от звука ее имени все тут же схлынуло, сменяясь совсем другим, совершенно неприятным чувством. — Или можем зайти…

Я замерла на ступеньках и резко обернулась, отчего Тоби, шедший позади, едва не врезался в меня.