Агитбригада

– Но самогон-то его, – мрачно сказал мне Гудков, – я эту бутыль хорошо запомнил. Это при мне Арсений Миронович с Виктором рассчитался.

– То есть вариант с тем, что Зубатов влез в мой дом и подкинул мне самогон, чтобы скомпрометировать меня перед товарищами, вы не рассматриваете? – насмешливо процедил я.

– Да ты! Ты! Лжец! – с ненавистью закричал Зубатов и бросился ко мне, – да я тебе, сопляк, сейчас все уши оборву, тля!

– Тихо! Погоди, Виктор! – дорогу ему преградил Жорж, – мы же не дикари. Разберёмся.

– Да, Жорж прав, – хмуро кивнул Гудков, не глядя на меня, – Жорж, запри пока его.

– А куда его закрыть? – спросил Жоржик.

– Да вот в его доме и закрой, – процедил Гудков, – мне сейчас некогда. Нужно срочный пакет в город подготовить. Сейчас освобожусь, а потом уж обстоятельно и разберёмся.

Я сидел на полатях и мрачно смотрел на разбросанные в беспорядке вещи и раскуроченную солому в постели. Видно было, что Зубатов торопился, и перерыл всё вверх дном.

Сволочь.

Из стены появился Енох и замерцал:

– Я смог немного поговорить с тем стариком, – с гордостью сказал он, – зовут его Серафим Кузьмич. Он приходится прадедом Герасиму Сомову. Человек он обстоятельный, ранее состоял в приходском совете при сельском храме… Он готов с тобой сегодня ночью встретиться…

– Уже не выйдет, – хмуро сказал я.

– Почему? Я его еле уговорил.

– Ты разве не видишь? – я провел рукой, демонстрируя разруху.

– А что не так? – Енох беспорядка не видел.

– Зубатов влез и нашел самогон. Обозвал меня вором. Сейчас меня заперли, а через полчаса товарищеский суд будет. Не знаю, чем всё закончится. Но ничего хорошего я от этой ситуации не жду.

– Ох, ты ж, божечки мои! – по бабьи запричитал Енох.

– Слушай, Енох, я не знаю, что они со мной сделают, и вернусь ли я обратно или нет. Поэтому вот, твою деревяшку я положу обратно. Или куда положить? Может, у окна пристрою. Будешь хоть в окно смотреть? Или от солнца она быстрее истлеет?

От этого предложения призрак аж передёрнуло:

– Надо что-то придумать! – запричитал он.

– Что? – равнодушно спросил я.

– Не знаю, – вздохнул Енох и посмотрел в окно. – Но деревяшку возьми с собой. Хочу видеть, что там будет. Вдруг подскажу что.

Оставшееся время сидели молча.

В избу, где квартировались девушки-агитбригадовки, набились все так, что яблоку негде было упасть. Девчата сидели на полатях, Гудков, Зубатов и Караулов за столом.