Агитбригада

Вот только немного посидеть в местах, не столь отдалённых, придётся. Из-за тебя, между прочим.

Я поморщился, а дедок продолжал веселиться:

– А знаешь, выбирай второй вариант, Ермаков! Такого ещё у нас не было – отсидеть за собственное убийство.

– А третий вариант? – сквозь зубы спросил я.

– Да зачем тебе третий вариант, а, Ермаков? – осклабился дедок, – ну подумаешь, отсидишь… там недолго, года полтора получится, потом всё равно ведь выпустят под залог, или как там оно у вас называется. И будешь, зато, потом жить на Мальте, представь себе! Заведешь двух сисястых мулаток и станешь прожигать кровные накопления Прокофьева.

– Озвучьте третий вариант, – упёрся я.

– Ну как знаешь, – фыркнул дедок, как мне показалось, несколько уязвлённо, – ты попадёшь в начало всей этой истории, в ребенка или подростка, и сможешь прожить всю жизнь, считай, заново. Вот только там условие будет, небольшое, да и уровень жизни, я тебе прямо скажу, так себе.

– Какое условие?

– Ой, не начинай, – замахал руками дедок, – давай делай выбор, а остальное потом объясню!

Я задумался.

– Так что, выбираешь Прокофьева? – хитро подмигнул мне дедок, сделал неприличный жест и молодцевато крякнул.

– Третий вариант, – неожиданно даже для себя, сказал я.

– Да ладно! – изумлённо вытаращился на меня дедок, – ты же шутишь, Ермаков, да? А ведь я серьёзно спрашиваю.

– Третий вариант, – подтвердил я.

– Слушай, – нагнувшись ко мне, нервно зашептал дедок, – у нас, конечно, так не принято, но спишем на то, что у тебя посттравматический синдром и стресс.

– Третий вариант, – упрямо сказал я и вокруг всё засверкало и что-то громко бамбамкнуло.

– Ой, дураааак! – опечаленно вздохнул дедок. – Но как знаешь. Назад возврата теперь нет. Время пошло…

– А какое условие? – напомнил я.

– Условие? – поморщился дедок, – условие, Ермаков, тебе вряд ли понравится.

Он вредно захохотал.

– Время пошло, вы сказали, – поторопил его я.

– А, ну да, – оглянулся на уплотнившийся вокруг туман дедок, – условие простое, как яйца кота. Ты должен изменить ход истории, Ермаков.

– В смысле? – не понял я, – а можно поконкретнее?

– Ну ты же учитель истории, Ермаков, – сказал дедок, – вспомни школьный материал и действуй.

– Я вообще-то учитель химии, – возразил я.