Агитбригада

Жоржик, сердито сплюнул, зашел и через пару секунд вышел обратно:

– Ну зашёл и что? – проворчал он.

– Там же колбасой воняет! – издал вопль смертельно раненого марала Зубатов.

– Ну и что, что воняет? – не мог сообразить Жоржик. – Дом старый, конечно там не розами пахнет.

– А то! Он украл мою колбасу! Вор!

– Какую ещё колбасу? – нагло глядя на Зубатова, спросил я, – ты сказал сходить в сельсовет и принести саквояж с реквизитом. Я сходил? Сходил. Принёс? Принёс. Реквизит? Реквизит. Гудков лично видел и может подтвердить.

– Ты мне зубы не заговаривай! – процедил Зубков, – если я сейчас найду свой честно заработанный харч – тебе мало не покажется!

Он резко крутанулся и влетел в дом. Моё сердце замерло, и я похолодел: вспомнил, что торбу с реквизированной едой я повесил на гвоздь в стене (чтобы крысы и Басик не достали). И свёрток висел буквально на виду, выделяясь на замызганной стене светлым чужеродным пятном.

В общем, сейчас походу мне будет гамбец. Надо, в общем, делать ноги.

Я стоял и прикидывал, за сколько смогу добежать и выскочить за ворота, и в каком направлении сматываться из села, когда Жоржик, видимо заметив мой безумный мечущийся взгляд, предусмотрительно стал как раз между мной и спасительными воротами. Из-за чего моментально потерял все заработанные в моих глазах очки репутации.

Долгое время было относительно тихо и ничего не происходило.

Неподалёку Нюра и Люся с громким смехом хором разучивали слова для сегодняшнего представления:

– Ваши книги по клубам то взятые,

Православною верой проклятые!

Ждёт в аду вас за них наказание,

А читать бы вам лучше писание!

Чай написано слово то божие!

Не товарищем с бритою рожею,

В черной куртке, да в кепке прохвостовой,

А святым и блаженным апостолом!

А мы с Жоржиком просто стояли во дворе и молча ждали, чем вся эта ситуация закончится.

Затем из дома вышел растерянный Зубатов.

– Ну что? – спросил его Жоржик.

– Ничего не пойму, – махнул рукой Зубатов и, глядя на меня, злобно сказал, – я за тобой буду следить! Ты меня понял, босяк? И рано или поздно поймаю на воровстве и пристрелю!

– Тьху! – сплюнул Жоржик и ушел к лошадям.

Я остался один. И сразу рванул в дом. Первое что бросалось в глаза – светлый полотняный куль с харчами, мирно висевший по центру на закопчённой стене. Просто не может быть, чтобы Зубатов его не увидел.

– Енох! – позвал призрака я.