Агитбригада

– Ты не должен меня видеть! – опять напомнил мне призрак, – это невозможно!

– Слушай, ты дашь мне поспать или нет?! – вызверился я. Заколебал уже этот пасторальный зоопарк, сперва петух, теперь вот этот с утра нудит.

– Ты что меня не боишься? – удивился призрак.

Вот привязался с утра!

– А что тебя бояться? – развернулся к призраку я. Сон пропал. Они с петухом разбудили меня окончательно.

– Ну как же.., – сказал призрак и замерцал более интенсивно, видимо, с целью попугать меня.

– И что дальше? – зевнул я и опять потыкал в рентгеновское мерцание рукой, – банальная рефракция и интерференция.

– А знаешь, ты какой-то странный, как для человека, – сказал призрак. – Не боишься меня, не кричишь, в обморок не падаешь.

Я спорить не стал.

– А как тебя зовут? – спросил я, чтобы поддержать разговор. – Нормально же общаемся, а имени твоего не знаю.

– Енох, – важно надувшись, торжественно сообщил призрак скелета.

– Это что за имя такое?

– Так звали ветхозаветного святого! – проинформировал меня Енох.

– А меня – Генка, – сообщил я призраку имя хроноаборигена, в которого вселился позавчера. – Кстати, интересно, а ты давно здесь, Енох?

– Давно. Очень давно, – тоскливо прошелестел призрак.

– А наружу, во двор, выходишь?

– Увы, нет. Я привязан здесь. И моё существование ограничено стенами этой скорбной обители.

– То есть если завтра сельсовет снесет этот дом, то и ты исчезнешь? – уточнил я, и с подвыванием потянулся.

– Ну, рациональное зерно в твоих словах есть, Генка.

– А как?

Призрак долго колебался, но в конце концов сказал:

– Здесь есть место, где я нашел свою смерть. Моя кровь когда-то пропитала доски. Понимаешь?

– То есть теоретически, если оторвать доску, то ты сможешь перемещаться вместе с нею? – заинтересовался я.

– Не знаю. Вряд ли, – забеспокоился призрак. – Ты явно что-то задумал, Генка.

– Да нет, я так просто спросил, – сказал я. – А вообще, я тут чуть больше недели поночую, и потом мы переедем в другое место, согласно графику.

Но призрак забеспокоился, замерцал. Очевидно, он долгое время уже находился здесь сам, и соскучился по нормальному общению. А тут появился я. Полноценный собеседник. И он аж воспрял. Но моё заявление, что я тут ненадолго, повергло его в шок. Я видел, что он остро боялся одиночества.