Агитбригада

Во дворе, на перевёрнутой бочке сидел босоногий смуглый человек в растянутой тельняшке и селадоновых галифе и заунывно тянул, тренькая незатейливую мелодию на балалайке:

– Тут пошли сады, закаулочки,

Долго с Манькою там пропадал,

И по винтику, по кирпичику,

Я взаимность её получал…**

– Зёзик, заткнись уже! – из фургона выглянула субтильная остроносая девица крайне сердитого вида, гневно потрясла сжатым кулачком, и скрылась обратно в фургоне.

Не обращая на неё никакого внимания, Зёзик продолжил меланхолично петь:

– Подумайте и хорошенько взвесьте

Мой жесткий план – условие невесте:

Должна быть женщиной, а не опёнком,

Бадьями бёдер в хлебью клёнку лить;

Могучая, могущая в пеленки

Хоть двойнями, хоть тройнями палить.

– Это Зиновий, – представил певуна Гудков. Зиновий никак не отреагировал, продолжая тренькать на балалайке.

Дальше мы прошли к «мужскому фургону», Гудков громко забарабанил:

– Товарищи! Сколько можно спать!

Я тоже удивился, солнце перевалило за полдень, а они ещё спят.

– У нас народ творческий, так что привыкай, – объяснил Гудков, видя моё недоумение, – сперва выступление, затем репетиция заполночь, а потом отсыпаются до обеда.

Он опять заколотил по фанерной стенке фургона.

Через миг там внутри что-то грюкнуло и высунулась заспанная голова, но уже другая.

– А это у нас Виктор Зубатов, – сообщил мне Гудков и спросил у него, – А где остальные?

– В село пошли, – хмуро ответил тот.

– Понятно, – сказал Гудков и повернулся ко мне, – с Бобровичем и Карауловым познакомлю позже.

– А кто это? – хмуро спросил Зубатов, зевая. – и что с лицом?

– Это Геннадий Капустин, наш новый помощник, взамен Пахома. А лицо ничего, хорошее лицо трудового человека.

– Отлично! – Зубкатов повеселел, – а сгоняй-ка, трудовой человек, к сельсовету, я там саквояж давеча забыл. Синий такой.

– В мои обязанности входит только работа с декорациями, реквизитом и лошадьми, – сухо ответил я.

Произошло то, чего я опасался, члены агитбригады сейчас начнут гонять меня с личными поручениями.

– Так саквояж с реквизитом, – нахально усмехнулся Зубатов и добавил, – и побыстрее, мне репетировать надо.

– Вишь, брат, какое дело, – развёл руками Гудков, мол, ничем помочь не могу.

Я скрипнул зубами. Но деваться было некуда.

Дальше мы подошли к другому фургону, где Гудков познакомил меня с женским составом агитбригады.