Агитбригада

С уважением, Геннадий Капустин,

15 лет, воспитанник трудовой школы имени 5-го Декабря

и помощник по реквизиту агитбригады «Литмонтаж», города N.

Перечитав, я ухмыльнулся. Затем нашел торбу, которая досталась мне от бабы Фроси и вышел с ней во двор. Там я насобирал с десяток небольших, но увесистых, камней и сложил их туда. Взвесив на руке, я крепко-накрепко завязал, как сосиску. Затем сунул её за пазуху и пошел к Гудкову.

Он сидел, как обычно, за столом и читал какие-то бумаги.

– Чего тебе? – неприветливо буркнул он.

– Макар, у тебя конверта не найдется? – предельно вежливо спросил я, – мне надо письмо отправить.

– Что за письмо? – скривился Гудков, – и куда?

– В ЦК ВЛКСМ, – ответил я. – В Москву.

– Что-о-о? – вытаращился на меня Гудков. – А ну, дай сюда. Гляну.

Я с готовностью протянул ему письмо.

Тот схватил и начал читать. По мере чтения его лицо всё больше и больше багровело.

---- --- --- --- ---

*Евангелие от Луки, глава 17, стих 1

**Первое послание апостола Павла к Коринфянам, 1-е, глава 15

Глава 15

– Контра! – вскочил Гудков, лицо его пылало, глаза бешено сверкали от злобы.

– Ты тупой, Гудков? – спокойно спросил я, незаметно нащупывая каменную «дубинку», – если бы я был контрой, то отправил бы это письмо уже давно. Ты бы и не знал. А я дал тебе почитать.

– Так товарищи не поступают!

– А молоко у ребёнка отобрать – так, значит, товарищи поступают? А впроголодь держать – так поступают? Или, если это ты – то можно, если другие – то контра?

– Да я тебя сейчас морду набью, сволота такая! Будешь кровавые сопли на кулак наматывать, гнида! – угрожающе рыкнул Гудков и потянул за свой ремень.

Я моментально вытащил из-за пазухи каменную «дубинку» и демонстративно подкинул в воздухе:

– Будем драться или ты сейчас извинишься и вернёшь деньги за молоко? – тихо, но угрожающе, спросил я. – И да, в случае, если выберешь первый вариант, письмо с доработками о драке уйдёт в Москву. Не сегодня, так завтра.

– Попробуй только! – вызверился Гудков, бешено вращая глазами.

– Ты сомневаешься? – усмехнулся я. – Тогда тебе меня убить придётся, Макар, потому что я это так не оставлю. Не позволю над собой издеваться! Не надо мне такого отношения.

Гудков вдруг откинулся к стене и расхохотался. Громко, смачно:

– Ну ты молоток, малой! – утирая слёзы, сказал он, отсмеявшись, – молодец, проверку прошел. Характер есть. Наш, советский.

Я молчал, просто смотрел на него.

– Держи, – Гудков отсчитал деньги и, посмеиваясь, положил на стол.