Агитбригада

У нас легенды о нём ходили, но никто никогда найти не мог. Я лично думал, что бабьи сказки это. И тут фу-ты, ну-ты!

Он сделал паузу. Я промолчал.

– В общем, Генка, я хочу тебя отблагодарить, – тихо сказал Сомов.

Я удивился, только что уже благодарил.

– Пожалуйста, – опять повторил я.

– Ну ты опять! Погоди! Вот! Это тебе, – Сомов достал из-за пазухи свернутые в трубочку деньги и протянул мне.

Я чуть не присвистнул, но вовремя себя одёрнул. Свистеть в доме, да ещё и при деньгах – плохая примета. Суеверные крестьяне блюли такое строго.

– Здесь меньше, чем по закону тебе полагается. – извиняющимся голосом сказал Сомов, – но там червонцы еще реализовать надо. Через знакомых ростовщиков придётся. Это долго и нудно. Так что бери вот. Это всё, что у меня на руках есть.

Я изумлённо взял деньги. Слов у меня не было.

– Но ты не думай, – зачастил Сомов, – я не жмот и не сквалыжник какой. Пока ты тут, будешь ходить ко мне обедать и ужинать. Завтрак тебе Марья с собой будет давать.

– Спасибо, – от души поблагодарил его я.

– Я эти деньги поменяю где-то в течении года, не раньше, – вздохнул Сомов, – так что через год приезжай, я тебе остальное отдам.

– Спасибо, – ещё раз сказал я, – не надо мне остальное. Мне и этого хватит. Хотя, по правде говоря, для меня и это – слишком уж много.

– Бери, – махнул рукой Сомов, – ты сирота, тебе никто больше не даст.

Мы еще поговорили некоторое время ни о чём, и я заторопился домой.

На прощание Сомов мне сказал:

– Ты это, Гена, – если ещё тебе сон такой приснится – ты мне говори сразу. Хорошо?

– Хорошо, – усмехнулся я и, не удержавшись, съехидничал, – а что, у вас ещё много кладов припрятано?

– Да не в кладах дело, – ничуть не смутился Герасим, – это же от прадеда весточка. Тут главное, что он ко мне обозвался! Ради такого можно что хочешь!

Серафим Кузьмич, который весь наш разговор торчал рядом и слушал, аж прослезился.

– Хорошо, – серьёзно сказал я, – если ещё ваш прадед приснится – я сразу скажу.

Я вышел из дома под звёздное небо, провожаемый хозяином аж до ворот, и еле-еле распрощался с ним. Он ушел в дом, а меня тут же нагнал Серафим Кузьмич с сердитым вопросом:

– Сколько он тебе дал?

– Ну ты смотри! – возмутился я, – мне что, прямо тут пересчитывать?

– Да нет, – уже тише сказал Серафим Кузьмич, – это я так. Интересно же.

Я пожал плечами и поёжился от ночной сырости.