Первый из Темнейших

– А потом… – увлёкшийся Лавров не заметил, как к нему на сальную макушку опустился тот самый паук. Я смолчал. Хотелось проследить, к чему это приведёт.

Дождь тем временем поутих. Ветер сбавил свист, прорывающийся сквозь щели в оконных рамах, да и дверь перестала ходить ходуном. Лишь где-то вдалеке продолжались громовые раскаты, а свет от молний поблёскивал в глазах Юры.

И тем не менее, я начал ощущать небольшую тревогу. Будто сейчас что-то должно произойти. Может, взыграла старая привычка – по иронии судьбы всё самое «интересное» в Сипалии происходило в хорошую, тихую погоду и преимущественно ночью.

А может, интуиция не обманывает и скоро действительно что-то произойдёт.

Только… что?

– Представляешь?! – В сердцах воскликнул Лавров. – Вот как жизнь, однако, может повернуться… – многозначительно вздохнул.

Видимо, огорчившись безразличием в свою сторону, паук начал подавать знаки внимания. Шустро ползал по голове, перебирая лапками спутанные волосы Лаврова.

В какой-то момент, уже и вовсе отчаявшись, он опустился на лоб.

– С того времени всё и нача… о! – почувствовав, наконец, присутствие насекомого, Юра замер. Медленно открывая рот, также медленно начал поднимать глаза. – Геннадий, доброго времени суток! – он поднял ладонь, и паук послушно перебежал на неё. – Как твоё ничего?

Томпсон мне в брюхо… он ещё и с пауками на короткой ноге. Чудак (или это слишком мягкое слово?), каких поискать.

– Какое-то странное имя для паука, – отметил я.

– Не-е-е-е-т, – протянул Лавров, улыбаясь многоногому другу. – Вот узнаешь его получше, поймёшь – вылитый Геннадий.

Как-то не особо хочется с пауком знакомиться, если честно.

– А если мне понравится конец твоей истории (которая всё ещё не перешла к главному), то, возможно, познакомлю кое с кем по имени Сникерс.

– Зря ты о еде напомнил… – потёр живот Лавров, и на секунду мне показалось, что Геннадий сделал тоже самое. – Но о пиве, чур, ни слова.

Спустя десять минут, когда у меня накопилось достаточно вопросов, я решил остановить представление.

Но не успел открыть рот, как в дверь постучали. С той стороны раздался жалобный детский голос.