Первый из Темнейших

– Во дурында! – Вика потрепала волосы подруги, отчего та пересела на подоконник. – Мне-то не рассказывай, я ведь тебя как облупленную знаю!

– Чего пристала, блин? – нахмурилась Софа и сложила на груди руки.

– Ладно-ладно, не кипятись, – подмигнула Вика и снова вернулась к зеркалу. – Он тебе не нравится. Ты в него влюблена!

– Какая ты дура, Вика…

– А что? Понять можно. Я такого симпатичного личика ещё никогда не видела. Посмотришь на наших обезьян, – блондинка брезгливо покосилась на Доброжира Блинова, что появился в коридоре.

– И грустно становится. А взглянешь на Кузнецова – и сразу веселье накрывает. Этот Винченцо мало того, что до безумия красивый, так ещё и ведёт себя как настоящий мужчина! Эх… такой парень пропадает. Жалко, что простолюдин.

– И что, если простолюдин, то всё? – в голосе Софы отразилось лёгкое негодование.

– Увы, – печально вздохнула Вика. – Если мать узнает, что я общаюсь с простолюдином, живьём закопает.

– Никогда не понимала этих предрассудков, – Софа снова обратилась к дождю, сквозь который даже соседнего здания не было видно.

– Если простолюдин, значит он теперь не человек вовсе? Даже общаться нельзя? Бред же какой-то, блин.

– Согласна, – ответила Вика и задумалась. – Наверное. Но одну могу сказать точно, из-за этого прыжка с ударом я сегодня нормально спать не смогу…

– Прочь! – шедшая рядом с Блиновым Миронова оттолкнула Вику со своего пути и протопала дальше.

Дождавшись, пока эти двое скроются за поворотом, блондинка показала им вслед средний палец.

– Миронова – сучка!

– А вот этого отрицать не стану, – поддержала подругу Софа.

***

– Золотова, сучка! – ядовито брызнула Миронова, идя по коридору.

– Отрицать не стану… – вторил ей Блинов.

– Надо же быть такой наглой? Стоит и на всю школу Кузнецова обсуждает… будто у нас из-за него и так проблем мало. Да и Тихомирова тоже – та ещё идиотка.

– Да-да, Полина Мироновна!

– О, а вот и наш боязливый… – увидев вдалеке Томилина, Миронова ускорила шаг.

– Ну и как будешь оправдываться?! – она схватила его за плечо и резко развернула на себя. Томилин чуть не упал, прислонившись к стене.

Парень выглядел так, будто по нему каток проехался. Сгорбленный, спутанные волосы жидкой мочалкой свисали назад. В глазах неимоверная усталость, а от лица так вообще – живого места не осталось. Разбухшее, красное, на щеке ещё не успел проявиться синяк, но след от подошвы угадывался без труда.