Первый из Темнейших

Охраны в пиццерии никакой нет, а сотрудники и несколько посетителей притаились и просто смотрят. Помощи ждать не приходится, но она и не понадобится.

– Прекрасная дама, время сейчас нестабильное и мало ли кто бродит по улицам… вас проводить до дома? – с напускной вежливостью спросил здоровяк, облокотившись на спинку дивана рядом со мной. Брата «прекрасной дамы» он в упор не замечал.

Зато я его чувствовал по полной программе. Особенно запах пота и хмеля.

К слову, такое обращение к незнакомцам даже из уст гопников и откровенных упырей – не редкость.

– Нет, спасибо. У меня уже есть провожатый и по совместительству мой главный защитник, – ответила сестра, злобно улыбнувшись бугаю и подмигнув мне.

– Этот, что ли? – здоровяк опустил на меня заплывшие глаза и скорчил брезгливость. – Нет, извольте, этот малолетний щегол точно не защитит вас от уличных хулиганов. Его ветром сдует при первой же опасности.

– Сейчас на улицу выйдем, и этот «малолетний щегол» тебе голову о бордюр расхреначит. Ой, простите за грубость… о поребрик, – произнёс я и спрятал руку под стол, покрепче схватившись за нож.

Наверное, не стоило так резко ему отвечать. Как никак, он несравненно опаснее той же Галины Егоровны. Но, каюсь, не сдержался. Всё же, такой хороший день портит, падла. Уже и пицца остывать начинает.

– Слышь, пацан, охренел? Тебя кто таким словам научил? Давно по жопе не получал? – а вот и вся интеллигентность пропала.

– Так! – воскликнула Яна, стукнув по столу кулаком и поднявшись с дивана. – Уноси отсюда ноги, лысый. Тебе здесь не рады, разве не видишь? Пока что по-хорошему прошу, – её правый глаз задёргался.

Да, кстати, Яна далеко не из робкого десятка. Даже, я бы сказал, немного безбашенная. Ко всем людям кроме меня она относилась с подозрением и при малейших недопониманиях включала режим берсерка.

– По-хорошему, значит?.

– А вот так, – отвечаю я за сестру и втыкаю нож в пах здоровяка.

– А-А-Й! – в тот же миг он вскрикивает и, согнувшись, хватается за пах. Отходит, чуть не падая, назад.

Я гляжу на окровавленное лезвие, а потом на стонущего от боли идиота. Вот чёрт. Из-за широких штанов я допустил осечку.