Все свои

Конец ноября, но снег ещё не лёг. Темно, хоть глаз выколи. Вот оно мне надо было? Теперь переться по Школьному лесу в темноте. Ну ничего. Растворюсь в тенях, шаг бесшумный, как учил Ходи Тихо. Больше я так не лоханусь. И тут меня осенило: это была первая гадость.

В воскресенье приехал Юрка. Ещё не было и девяти, когда в дверь позвонили. Полина побежала встретить гостя вперёд меня, что бывало с ней крайне редко. Я позвала парня на кухню, попить чаю.

— А давай сейчас сходим с тобой в церковь. Тут недалеко есть монастырь.

На берегу Солёного озера.

— Да знаю я, где он. Ты вот прямо решила обратить меня в свою веру?

— Ну, почему же в свою? В единственно правильную, — я улыбнулась.

— Пошли, — Юра пожал плечами. — Хоть прогуляемся.

Мы шли через плановку, когда услышали колокольный звон. Он плыл над спящими домами, над голыми деревьями, над седым, ещё не замерзшим озером. Тонкий ледок на лужах похрустывал под ногами. Разговаривать не хотелось. Мы просто шли, держась за руки. После плановки было троллейбусное кольцо, за которым начинался больничный парк.

Вот с этим парком и граничил монастырь. У них был общий забор. Мы прошли монастырские ворота и направились к самому большому храму, стоящему на высоком насыпном берегу у самого озера.

Служба уже закончилась, народу почти не осталось. Только женщины в длинных балахонах, замотанные платками до самых глаз, соскабливали с пола воск. Мы подошли сначала к иконе, лежащей на специальной подставке у ступеней, ведущих в алтарь. Там был изображён Триединый, идущий над людьми по облакам.

Я осенила себя знаком четверовестника и приложилась лбом к иконе.

— А мне обязательно так делать? — Юра с сомнением посмотрел сначала на меня, потом на икону. Он чувствовал себя не в своей тарелке.

— Тебе не обязательно. Ты незапечатлённый. Да и четверовестника на тебе нет.

Потом мы пошли по кругу. я будто встречала дорогих мне людей. Рассказывала Юрке, кто на образах. Серафим Арзамасский, князь Игорь, Ксения Питерская. Пока я так ходила, прикладывалась к иконам, на меня нахлынуло такое тепло и покой, ощущение того, что вернулась домой.

На глазах появились слёзы. Я посмотрела на Юрку: его черные очи тоже стали влажными.

— Ну что, пойдём спросим, как тут можно запечатлеться, — он дёрнул меня за рукав и показал на женщину в чёрном, которая стояла за свечным ящиком.

— Добрый день! Подскажите, пожалуйста, а как можно запечатлеться?

Женщина подняла на меня глаза:

— А кто хочет, деточка?

— Вот он, — я подтолкнула Юрку вперёд.