Все свои

А вот второй, до которого я еле дожила, крайне неприятно удивил. Общее помывочное отделение было обычным: лавки, тазики, вода холодная, вода горячая. Но, когда нас послали в парную, как я думала, настал час Х. В парной все было как обычно, полки в два уровня, обшитые деревом стены. Только температура была комнатная. Я вся покрылась мурашками. Монашка, которая отправила нас сюда, сказала залезать на верхний полок. Все пять девушек из моей кельи забрались и, поставив ноги на нижнюю перекладину, широко их раздвинули.

Та, которая с розгой подходила к каждой и заглядывала прямо ТУДА. Если её что-то не устраивало, она хлестала по ногам и требовала не только сделать пошире, но и раздвинуть руками. Проверив таким образом всех шестерых, она кивнула первой монашке и нам разрешили уйти с экзекуции.

Уже в келье, когда я с трудом отошла от «бани», то спросила у той девчонки, которая ко мне приставала в первый день, что они проверяли.

— Это каждую неделю делают. Рассказывали, что одна воспитанница не захотела становиться матушкой. Она повредила себе ТАМ таким образом, что её больше нельзя было считать девственницей. Так её прямо из бани выгнали на мороз. Гнали розгами через весь двор, пока она не выбежала голая за ворота. Потом ей выкинули узел с её вещами. — Танька так обрадовалась, что её слушают, что я не успевала задавать вопросы.

— А что значит, становиться матушкой? Я вот ни под каким видом в монастырь не собираюсь. — Мне всё-таки удалось её прервать.

— Ага, щаз! Так тебя в монастырь и взяли. Это элита. А нас готовят в жёны священникам. Только девственницу могут выдать замуж за батюшку. Поэтому и называют нас матушками. Мы должны слушаться мужа и рожать детей.

И только тут до меня дошло! Это значит, что все воспитанницы — девственницы. Где же они их столько набрали? В Школе ПСИ, как я помню, нравы намного свободнее.

Как же отсюда сделать ноги? Уже вторая неделя заканчивается, а меня всё ещё не нашли. А вдруг никто и не ищет? Что они там родителям сказали? А в лицее? Там же я тоже отсутствую.

Я шла с ночной вахты на Неусыпаемой Песне по жилому корпусу. Кельи находились на третьем этаже. Но по ночам никому ходить не разрешалось, кроме дежурных.