Ангел с розой и колокольчиком

Никогда Филька не боялся так сильно — даже в ту ночь, когда мать сбежала и оставила его с крепко пьяным папашей, даже в день, когда папаша избил его шнуром от пылесоса и вышвырнул, истекающего кровью, на улицу и захлопнул двери родного дома навсегда. И никогда он не был так уверен, что делает правильное и нужное дело.

Ангел подсадил его у клетки и помог перебраться к дереву. Теперь колокольчик... Ага, вот и он! И не высоко! Филька если и был в чем-то хорош, то в кражах — но какой вор украдет, не имея нормальных рук? Отчаявшись, он огляделся и вдруг увидел тонкую ветку с развилкой.

Песни слагают многие, о многом, но кто сложит песню о поросенке, который зажатой в зубах веткой снял-таки вожделенный золотой колокольчик и вернулся с ним к торжествующему ангелу? Ох, не найти таких певцов!

Ангел взял колокольчик и не удержался от смеха.

От этого звука площадь вздрогнула, и тени на краю зашевелились и кинулись к путникам.

— Беги! — у Фильки прорезался голос, хоть и хриплый и мало похожий на обычный, но все же.

Ангел распахнул ставшие вновь белоснежными крылья и взлетел. Филька же вызывающе захрюкал и бросился к теням. В одну он врезался со всей силы, опрокинул, другие завизжали и кинулись на него скопом, скаля клыки и выпуская когти.

Они его одолели, конечно. Схватили, связали ножки попарно и, вздев на палку, понесли в самый мрачный и страшный особняк — в дом Злыдня.

И лязгали ножи, и завивался клубами пар над отполированным до блеска котлом, и плясали вокруг котла черти, а сам Злыдень, неописуемый урод, глядел на съежившегося от страха поросенка так, что и великий герой бы опозорился мигом.

А потом откуда-то сверху прозвенел золотой колокольчик. Злыдень вздрогнул, квакнул и зажал лапами острые уши, черти кинулись наземь и задрожали, а Филька радостно заорал с разделочной колоды:

— Наши! Наши прилетели!!!

И точно — наши летели красивым клином, светясь и ликуя, и пели что-то такое, отчего вся боль и страх разом ушли, и стало хорошо и весело.

Небесный отряд приземлился и времени даром терять не стал.

Филипп Андреевич Стахов встал с пола и ощупал голову. Та почти не болела. Он покосился на буфет: ангела с розой и колокольчиком там не было.

Сам дом ощущался иначе: ни теней по углам, ни призраков на чердаке. Ничего необычного. Кроме...