Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

Я склонился над выданными чистыми листами со штемпелем института и начал писать.

Когда я был близок к завершению, из носа на стол предательски капнула кровь. Я был готов к подобным неприятностям. Платок лежал в кармане, ожидая своего часа.

По третьему разу проверять ошибки у меня уже не было сил. Буквы сливались в чернильный орнамент, напоминавший живых клякс, которых я так боялся в детстве. Я подумал, что всё повторяется, что злыдни снова явились за мной. И грядёт болезнь, предательство, бегство за тридевять земель.

Трудно было уверить себя, что это – просто экзаменационная работа, и ничего больше. Увы, я твёрдо знал, что это – очередной круг ада. И пока не достигну самого дна, легче не станет!

С отвращением смотрел я на абитуриентов. Это были чужие люди. Я ничего про них не знал, да и знать не хотел. Совсем! Потому что любое знание – боль. И оно мне не нужно.

Потом я поднялся со своего места и одним из первых покинул институт. Как потом оказалось – навсегда.

Когда вывесили списки прошедших, меня в них не оказалось.

Первый же вступительный экзамен я с треском провалил. И не сказать, чтобы сильно расстроился. Передо мной раскрывались широкие трудовые возможности. Всюду меня ждали с распростертыми объятиями. Неудачникам, не имеющим образования, всегда рады: они работают за гроши и не выделываются. Меня ждала карьера разнорабочего, сборщика мебели, истопника, сторожа. На свете есть много профессий, где не требуется диплома.

Во мне совсем не было желания целый год штудировать учебники, чтобы следующей осенью снова штурмовать эту цитадель знаний. Может быть, и хорошо, что именно так всё получилось. Меньше людей на горизонте – меньше боли.

Ведь раньше, год назад, такого не было! Это – болезнь, непонятная, но излечимая! Возможно, мне повезёт, и однажды я перестану чувствовать ложь, стану нормальным – и это будет самый счастливый день в моей жизни.

А пока нужно собираться домой, где меня ждало осуждение родни, злорадство соседей, молчаливое сочувствие сумасшедшего Славы.

А вдруг он переболел тем же, что и я, но не выдержал?

Так себе перспектива.

Жизнь сыпалась, крошилась камнями в пустоту. Да, таких не берут в космонавты.

13

Зотов смотрел в открытую дверь и не верил своим глазам: впереди простиралась снежная, по пояс заваленная сугробами, замковая площадь.