Вольфлинг Г. Э. Т. "Замок, рожденный завтра". Том первый. Сказы иного года

Громко хлопнув дверью, усаживаясь поудобнее, толстяк буркнул водителю:

– Трогай!

Внедорожник сорвался с места.

А худой, выйдя наружу, долго смотрел вслед своему товарищу и странно покачивал головой, словно в этой головоломке некоторые фрагменты для него начали складываться в замысловатый рисунок.

А потом, неожиданно для всех, замок вдруг снова ожил. Древние механизмы глухо звякнули, ржавые шестеренки тронулись, с пронзительным скрипом натягивая цепь. Заградительная решетка поползла вверх.

Поглазеть на это чудо сбежались все.

Солдаты, вместе с офицерами, стояли, разинув рты. В воздухе физически ощущалась невидимая красная черта, проведенная по мосту через ров. «Кто за черту сию попал – заблудился и пропал!»

Ставленник штаба, худой человек в плаще, подошел поближе. Перед ним почтительно расступились.

Тощий приблизился к мосту ближе всех. Никакого оружия у него не было. А потом он снял шляпу и поклонился в сторону замка. Но это не вызвало усмешки, потому что, словно отвечая на приветствие, узкие окна первого этажа донжона моргнули и зажглись более ярко.

Худой развернулся к солдатам:

– Никому не подходить к воротам! Всё только начинается.

А через час к городку подъехала бронированная черная машина, на которой худой спешно покинул объект.

Солдаты начали шептаться о повышенной ядерной радиации, об отравлении подземными галлюциногенными газами. Недовольство нарастало.

8

Школа – это всегда коридор: длинный, узкий, тёмный. И кабинеты в нём могут располагаться с обеих сторон, а могут – только с одной. Но даже если учебные классы выстроились вереницей, а напротив них окна – под самый потолок, ощущение сумерек мерзкой педагогической тайны, надвигающейся из углов – оно никуда не девается.

Дневной свет не обнажает непреходящего внутреннего детского ужаса перед школой, он не высвечивает его, а лишь подчеркивает незримую могучую силу, заставляющую трепетать даже хулиганов.

Страх живет в стенах школ, он поселился там давно, когда деревья были маленькими, а политики – хитрыми.

Теперь же тонкие клены в школьных дворах выросли в безобразные деревья, извивающиеся, точно змеи, раскорячившиеся ветками, точно тарантулы перед прыжком.

И за большой шахматной геополитической игрой, которую тамплиеры вывезли когда-то с Востока, теперь восседают не только гении, но и типичнейшие маразматики, да просто глупцы.