Новоземск

Другие же картины содержали в себе совершенно абстрактные композиции: предметы и части тел людей, лица, всё перетекало из одного в другое в бесконечном движении. Ещё чуть-чуть, и от этого закружится голова.

— Нравится?

— Это всё ты нарисовала? Я даже не знаю, что сказать, — Олег приблизился к картине знакомого парка, — о, я знаю это место.

— Нет, конкретно эти картины не мои. Я больше по авангарду, как видишь, — Кира указала на ряд картин с непонятным Олегу содержанием, — А все эти городские пейзажи дело рук Даши.

— Так она тоже тут живёт и рисует?

— Нет, больше нет.

— Я не понимаю, зачем ты меня позвала сюда?

— Иди за мной.

Она повела Олега в комнату, в которой на удивление не оказалось ни одной картины. Затем залезла в большой шкаф и с силой вытащила огромное полотно, накрытое белой тканью. Кира стянула полотно и перед Олегом открылась удивительная картина. На ней была изображена девушка. Она стояла перед мольбертом с кистью в правой руке, повернувшись спиной к зрителю. В её чёрных волосах виднелись пятна красок, как и на её будто бы воздушно лёгком белом платье.

Лица девушки видно не было, но даже так ощущалось, что она вся погружена в своё дело. На её холсте уже появлялись очертания будущей картины. Она стояла перед большим окном, через которое пробивался солнечный луч, заливавший её золотом. Глядя на всё это, Олег не мог найти ни слова, чтобы описать красоту увиденного.

— Это Даша.

— Красиво. Я, правда, совсем не знаю, что и сказать…

— Ты не понял. Это и есть Даша.

— Как это?

— Это её контракт.

Как и я, она художница. Она мечтала создать свою идеальную картину. «Magnum opus», так она постоянно говорила. Ты же знаешь, демонов притягивают сильные желания и эмоции. Это и произошло. Она получила свою идеальную картину, вернее, она сама стала ею.

— Она жива?

— Да, Отто говорил, что контракт с демоном не может напрямую убить или воскресить человека. И я в это верю. Она — самый дорогой для меня человек. Моя девушка.

Кира не плакала, говорила спокойно, но Олег как будто бы понял всё просто посмотрев ей в глаза.

Его самого пробрало ледяным ужасом от истории Киры. Какое-то время они оба молчали.

— Она потеряла себя ради своей мечты, — обратилась вдруг Кира, — а ты, Олег, что ты потерял из-за своего контракта?

— Меня забыли все, кого я знал, даже моя семья. Вся моя прошлая жизнь буквально оказалась стёрта.

— Это, наверно, ужасно.

— Да, по-другому и не скажешь.

— Мне самой не пришлось пожертвовать ничем ради своей силы. Но от этого не лучше.