Зов эталона

– Может быть, сразу у Арвая? Как думаешь?

Нужно отдать Марае должное: выражение её лица осталось неизменным, а взгляд – участливым. Но про Цирика подобного сказать было нельзя. Как только мужчина повысил голос, мангуст, клацая когтями, сбежал с лестницы второго этажа и, прыгая по столам, целеустремленно кинулся к обидчику. Быстро преодолел разделявшее их расстояние, перемахнул через голову Навьи, ощетинился и, поднявшись на задние лапы, замер, слегка приоткрыв пасть. Ярдан не пошевелился. Он слегка успокоился и тепло улыбнулся, разглядывая животное: небольшие пушистые ушки, янтарные глаза с горизонтальным зрачком, острая мордочка, маленький влажный нос и длинные чёрные усы.

Зверь принюхался и… весело заурчал. Ловко взобрался на мужское плечо и с надеждой оглядел пустующий зал таверны в поисках лучшего друга.

– Его здесь нет, Цирик, – сказала старуха, пытаясь придать голосу невозмутимости. – Иди к себе, – скомандовала она, проглотив вставший в горле ком грусти.

Мангуст медленно спустился с плеча, цепляясь за отвороты старого камзола.

Прошёлся по лежащему на блюдце сыру и, спрыгнув на пол, побрел в сторону лестницы. Так в один момент юркий зверёк, полный задора, превратился в старое одинокое животное, страшно скучающее по верному товарищу…

– Для того чтобы жить дальше, необходимо отпустить прежние обиды, – чуть слышно произнесла Марая, обращаясь к Ярдану. – В противном случае горечь и злоба, которые ты лелеешь глубоко внутри, отравят твою душу. – Хозяйка таверны заглянула мужчине в глаза: – Разочарование – часть нашей жизни, но не стоит давать ему право распоряжаться ею.

За столом повисла тишина. Навья, поневоле ставшая свидетелем откровенного разговора, не знала, как себя вести. Девушка опустила голову и так крепко сжала в руках подол, что вскоре он стал похож на мятый лист бумаги. Ярдан уставился прямо перед собой, погрузившись в глубокие раздумья. Марая покачала головой, мысленно укорила себя за излишнюю прямоту и решила разрядить обстановку:

– Когда мы с твоим отцом ссорились, то могли не разговаривать друг с другом по несколько дней, – старуха выудила из потайного кармана потрепанную колоду карт.

– Батар всегда был вспыльчив, но обиды никогда подолгу не задерживались в его сердце.

Марая улыбнулась, вспомнив недовольное лицо младшего брата, и начала методично перетасовывать карты, ловко перебирая их в руках.

– В отличие от меня, он с лёгкостью забывал оскорбления, даже если они были заслуженны, – хохотнув, продолжила она.