Зов эталона

Сорравия, не теряя самообладания, вытащила из ящика стола новую свечу, подпалила фитиль от слабого огонька, угнездившегося в одной из чашек канделябра, развернулась и медленно шагнула вперёд. Вытянула руку и осветила пространство перед собой.

Увиденное застало Годард врасплох, и она не смогла сдержать эмоций: по щекам покатились горячие слёзы, а кончики ушей запылали. Она осторожно опустилась на колени и посмотрела на испуганное животное, вжавшееся в угол. Северная рысь отвела уши назад и печально мяукнула, подняв на хозяйку янтарные глаза, полные страха.

– Ох, милая… – командир нежно погладила любимицу по голове и почувствовала, что та дрожит. – Это был всего лишь кошмарный сон, – успокоила она её. – Здесь только мы с тобой, ты и я.

Ламия подалась к ней, легонько боднула Сорравию в плечо, и женщина приобняла её одной рукой.

– Я уже обещала тебе и повторю снова, – крепче прижимая животное к себе, шепотом проговорила Годард. – Никто и никогда больше не обидит нас, не причинит вреда и боли.

Мы вместе, а это самое главное.

Рысь едва ощутимо кивнула и глухо мяукнула в ответ. Командир отстранилась, еще раз внимательно посмотрела на своего эталона и, вытерев слёзы рукавом котты[1], встала. Взяла из дровницы пару здоровенных поленьев, подкинула их в очаг, потом сменила свечи, подняла стул и, собрав с пола листы, уложила их ровной стопкой обратно на стол.

– Говорят, ужасные воспоминания, прежде чем уйти навсегда, любят приходить во снах. А после отслаиваются от стенок памяти, словно куски высохшей грязи, – задумчиво произнесла Сорравия, пробегая глазами по тексту, написанному на первой странице рапорта.

– Не знаю, кому принадлежат эти слова, но мне очень хочется, чтобы это было правдой.

Командир покачала головой, провела ладонью по короткому ежику светлых волос в попытке стряхнуть с себя остатки наваждения и, только ощутив холод влаги, поняла, что насквозь промокла от пота.

– Вчера ночью пропал еще один человек – торговец алхимическими рецептами, у которого была маленькая лавка в глубине улицы Фламеля, – с тревогой сообщила Годард, вытирая ладонь о подол алой туники.

Затем отложила в сторону верхний лист и поделилась опасениями: – Если дурные вести просочатся на улицы Лиреи, жди беды: затаившиеся воры и убийцы тут же вылезут из своих нор. Пойманные станут отнекиваться от своих злодеяний, приписывая их неуловимому душегубу, а заключённые под стражу выдумают новые истории, доказывающие их невиновность.