Благие пути

— Знаешь, Кристин, долгое время ты была очень ценным ресурсом, и я с трудом представляю, как буду искать тебе замену. По сему, в знак уважения к тебе и твоим трудам я дам тебе шанс загладить эту ошибку. Организуй встречу с Асамунами и уладь этот вопрос. Как — мне не интересно. Мольбы, обещания, подкупы — не имеет значения. Важно лишь, чтобы поставки не прекращались, а эти ублюдки перестали мне написывать. Вопросы? — Кристин покачала головой. — Тогда ты можешь идти, — колдунья развернулась и уже положила ладонь на дверную ручку, когда Аврил вновь окликнул ее.

Колдун повернулся к самому мрачному углу кабинета и поманил кого-то рукой. В следующее мгновение оттуда отделилась тень настолько плотная, что казалось, будто ее можно потрогать.

— Что это?!

— Гарантия того, что ты не сбежишь и не выкинешь какой-нибудь номер, — ядовито улыбнулся колдун. — Не то, чтобы я в тебе сомневался…

— Теперь я могу идти? — процедила Кристин.

— Конечно.

Колдунья кивнула и вместе с тенью скрылась за дверью. Едва ее шаги затихли, по мановению руки щелкнул замок, отделяя Аврила от всего остального дома. Из шкафа он добыл хрустальный шар и осторожно положил его на стол, удобно устроившись в кресле.

— Покажи мне ее, — холодно произнес он, и в шаре тут же отразилась картинка, видимая тенью.

Кристин спешно спускалась по лестнице, нервно озираясь на молчаливого спутника, то и дело пропадающего из виду. Руки ее мелко тряслись, а ноги несли ее в обманчиво-безопасное место — в ее комнату на цокольном этаже особняка.

Рано. Еще слишком рано. Если она бросит все сейчас, когда стороны только-только раскачались, ее план рискует накрыться медным тазом! Почему именно сейчас?! Ей бы еще немного времени! Хотя бы пару месяцев… Она залетела в комнату и громко захлопнула дверь прямо перед тенью, будто это могло ее остановить.

— Ублюдок! — прошипела она и с силой провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть чужое прикосновение.

Меньше, чем за полчаса Аврил фактически уничтожил многолетний труд. Вся жизнь Кристин прахом сыпалась прямо у нее на глазах. Несколько лет он полагался на нее во всем. Она была единственной осведомленной о его мотивах, единственная, кто знала правду.