Благие пути

Хотя использовать мое имя ради своих корыстных целей… — он театрально вздохнул и разочарованно отвел взгляд, пригубив содержимое бокала. — Очень некрасиво с вашей стороны! Впрочем, я пропускал и это!

— Коль вы любезно отворачиваетесь от моих, как вы сказали, маленьких интриг, то, стало быть, причина вашего мною недовольства в чем-то другом. Так в чем же дело?

Колдун с сочувственной и снисходительной улыбкой протянул ладонь к ее лицу и нежно провел большим пальцем по едва зарубцевавшейся ранке на ее губе.

— В вас, моя дорогая, — прошептал он, про себя с удовольствием отмечая, как дернулись мышцы ее лица в такт его словам. — Целиком и полностью в вас, — колдун отстранился от нее, задумчиво перетирая между пальцами остатки пудры. — Вы так устали… Столь усердно работали, что выжали из себя все, и вам больше нечего мне предложить, — глаза Кристин широко распахнулись.

— Что вы несете?..

— Вы стали очень много ошибаться. В словах, в действиях, в людях, — грустно продолжал он, и глаза его преисполнялись такой тоской, будто это его хотят выставить на мороз! — Все сложнее вам сдерживать чувства и мысли, все труднее следовать планам.

Вы на грани, моя милая, вы почти сгорели и чувствуете это, и отчаянно стараетесь быстрее осуществить свою задумку. Но от этого лишь чаще оступаетесь. «Прибираться» после ваших промахов все более проблематично, а пользы от вас все меньше, — он развернулся к ней спиной, больше не в силах удерживать скорбное выражение, и неторопливо подошел к окну, смотрящему на редкий лес.

На долгие, долгие секунды кабинет погрузился в тишину. Аврил был готов поклясться, что слышал, как от злости скрипят зубы колдуньи и как закипает в груди ее сила, шепчущая размозжить его голову о стену. Он смотрел на блеклое отражение и зловеще улыбался, глядя, как женщина крепко сжимает папку.

— Я не понимаю, к чему вы клоните, — наконец сдалась Кристин. — Не знаю, о каких ошибках идет речь…

— И это лишь подтверждает мои слова, — печально посмотрел он через плечо.

— Вы уже не та, что прежде! — он вновь медленно приблизился к ней и, наклонившись к ее уху, неожиданно холодно прошептал: — Вы даже притворяться разучились.

Перед глазами Кристин тут же показался листок дорогой гербовой бумаги, исписанный витиеватым почерком триарха Фабиано. Аврил убрал послание на стол спустя всего пару мгновений, но за это время женщина успела разглядеть слово, которое заставило ее похолодеть.