Благие пути

И первым делом, нагнав ее, он обиженно сквасился и шлепнул ее ладошкой по руке.

— Бросила меня! — возмутился мальчик, притопнув ножкой и надув губы.

Девочка лишь тепло улыбнулась и обняла его свободной рукой.

— Не говори глупостей, Дори! — фыркнула она. — Я бы никогда тебя не бросила! Ты, конечно, вредина, каких поискать, но все-таки мой брат.

Мальчик скривился и, вывернувшись из объятия, пошел вперед, будто он знал дорогу. Он шел быстро, уверенно, почти маршируя и надеясь, что сестра будет слышать каждый его шаг.

Вот только путь почему-то не спешил прийти к завершению. В голове девочки поселилось смутное ощущение, что они заблудились, хотя места казались безумно знакомыми.

Да… Очень знакомыми…

Дирижабельная станция. Целая, новенькая. И еще не существующая.

Дети притормозили. Внимательно вглядываясь в очертания строения, девочка сделала пару шагов вперед, не понимая, почему оно кажется ей таким до безобразия знакомым.

— Разве бабушкин дом не там? — с тревогой в голосе спросил Дори, показывая пальцем на ряд безликих зданий.

— А? — девочка посмотрела назад. — Да… — картинка перед глазами словно расплывалась.

Дыхание сперло, а бок отозвался резкой болью. Она дотронулась рукой до болящего места и поднесла к глазам окровавленную руку.

— Рида? Ты в порядке? — раздался на грани сознания знакомый баритон.

Она повернулась к источнику звука, ошалело осматривая резко повзрослевшего брата в черном пальто. Грохот. Оглушающий, невыносимый грохот раздался на станции. Крики и звон стекла. Полыхающий ад. Ад, среди которого, как ни в чем не бывало, стоял Дориан и беспокойно смотрел на нее. Пламя медленно пожирало его, но не было ни жара, ни страха, не было ничего. На ее глазах он исчезал, подобно листу бумаги, брошенному в печь.

— Рида? — Дориан странно посмотрел на сестру. Словно и не видел ее вовсе. Тело девушки скручивало болью свежего ранения. Оно дрожало, но не двигалось, будто совершенно непригодно для этого. Словно парализовано. — Рида… — встревоженный взгляд. Его голос все сильнее искажался.

— Рида!

Девушка вздрогнула и распахнула глаза. Всего лишь сон. Они все еще у Михеля дома. Она осторожно дотронулась до раздраженного нижнего века, от которого по щеке бежала влажная дорожка.