Необычное и обыкновенное

Кто-то бормотал, кто-то смеялся, кто-то с выражением читал стихотворение о любви.

Меня замутило, и я захлопнул и запер дверь. Ринулся вниз. Там Старший задвигал дверь в комнату рядом с родительской тяжёлым комодом.

Увидев меня, он бросил:

— Уводи детей.

Сунул мне свой рунный нож и взялся за амулет.

Я хотел возразить, хотел остаться с ним, но вместо этого вошёл в комнату, кивнул Итану и схватил за руки зарёванных девчонок. Затем распахнул окно, руша магический знак.

Едва мы очутились на улице, как сияющая вспышка озарила дом: Старший разломал защитный амулет, отправляя на тот свет безумцев и себя.

Нас осталось пятеро: я, брат Итан, двое соседских девчушек и местный пьяница по кличке Чокчок, невесть как уцелевший и увязавшийся за нами.

— Что будем делать, Марк? — спросил Итан.

В его серых глазах не было ни слезинки, но взгляд был тусклым, а голос сухим и безжизненным. В свои двенадцать он выглядел старым.

— Надо уходить к Дому Света.

Итан пожал плечами, соглашаясь.

Чокчок пробормотал:

— Если он ещё стоит, этот Дом.

На улицах пахло кровью и смертью.

Из-за соседнего дома на нас вышла женщина в запачканном платье. Вытянув руки, она плавно ощупывала воздух вокруг и брела, не разбирая дороги, спотыкаясь о трупы и обломки, раскиданные тут и там. Итан окликнул её, но она продолжала идти.

Мой амулет запульсировал — значит, она неживая. Мы переглянулись с Итаном.

Девочки у меня на руках заплакали хором. Женщина остановилась и медленно покрутила головой. Повернулась в нашу сторону. Лица у неё не было.

— Тихо, вы, дурёхи! — зашипел Чокчок.

Я глянул на него — и пьяница замолчал. Я сунул ему детей.

— Головой отвечаешь.

Итан встал вплотную к Чокчоку и закрыл глаза, мысленно призывая амулет защитить всех, кто рядом. Девочки перестали реветь, только всхлипывали тихонько.

Я приблизился к женщине без лица, вытянув нож из-за пояса. Это безликая. Отец рассказывал, как нужно поступать с разными тварями тьмы. И про таких говорил. Жаль, меча, как у него, у меня не было. Хотя меч отцу не очень-то помог.

Женщина качнулась всем телом ко мне, и только тут я узнал жену мельника. Её волнистые волосы, её платье, её колечко на тонком безымянном пальце с обломанными ногтями.

— Ирма, это я.

Говорить нужно тихо: громкие звуки могут обозлить безликую. И не делать резких движений. Она всё равно нападёт, но будешь спокойным — получишь пару секунд, чтоб подготовиться.

Женщина без лица знакомым движением наклонила голову к левому плечу, прислушиваясь.