Необычное и обыкновенное

Бдительная старуха следила за всеми и знала практически всё — вдруг сообщит что интересное.Антонина Петровна как раз затеяла стирку. И верно: в конце недели обещали дождь на все выходные. Синоптикам веры маловато, но вдруг.Во дворе на натянутых верёвках висели сырые простыни и полотенца, за ними рядами красовались доисторические ночные рубашки и трепетали на слабеньком ветру тюлевые занавески.— Нашёл труп-то? — старуха прекратила стирать и, застыв над тазом, полным пены, уставилась на участкового.— Трупа там нет, Антонина Петровна.

— А что там есть? — прозорливо поинтересовалась та.— Да так, ерунда какая-то, — Чернов глянул на развевающиеся за старухиной спиной панталоны и смущённо хмыкнул. — Вы лучше скажите, что у нас в последнее время в деревне творится? С дачниками всё хорошо?Старуха прищурилась, словно пыталась прочесть мысли участкового, потом сказала:— Да тихо всё, сам знаешь, Женька.— Никто не дурит? Мне-то, сами понимаете, городские не очень доверяют. У них же веры деревне нет! — Чернов со значением посмотрел на старуху. Та тут же закивала:— Во-во, нету веры деревне! А сами-то то — тьфу!...Антонина Петровна принялась перечислять большие и малые прегрешения городских. Чернов кивал, а потом, вклинившись в монолог старухи, спросил:— А среди приезжих мужиков часом странных нет?— Каких таких — “странных”? — с подозрением поинтересовалась старуха.— Вам виднее, — многозначительно отозвался Чернов.— А пошто спрашиваешь?— Тайна следствия, Антонина Петровна. Вы же телевизор смотрите — должны понимать!— Ну да, ну да, понимаю: тайны. .. — кивнула старуха.Задумчиво помолчала, уставившись в таз с водой, и сказала:— Приезжий, который вон, у Людки поселился, одинокий, нестарый ещё, а на Людку-то и никакого внимания! А она, сам знаешь, девка справная! Людка ему всё авансы делает, а он — будто слепой. Вот странно это. А остальные — что? Всё как обычно. А вот лет двадцать назад, помнится...Прежде чем Антонина Петровна погрузилась в воспоминания, участковый ретировался. Чернов мельком видел высокого тощего горожанина в очках, поселившегося у Людки, и проблемным он не казался. Обычный молодой мужчина лет тридцати пяти.В голове возникли фразы из американских сериалов: “субъект — белый мужчина, от тридцати до сорока пяти лет”, “интеллект выше среднего”, “профессия позволяет ему ездить по стране”.Ерунду, конечно, в этих сериалах показывают, но вот же он — гражданин нужного возраста, в очках, в разъезде.