Необычное и обыкновенное

— Давай! Вернись ко мне. Хочешь, останемся здесь, рядом с морем? Или найдём другое! Или, наоборот, уедем, от моря далеко-далеко. Куда хочешь. Ты только дыши.

Лук-кас вдруг судорожно вздохнул и раскашлялся. Изо рта у него потекла вода вперемешку с белой пеной.

И Ривин смеялся и плакал, глядя на задыхающегося брата. Живого. На спине марина сквозь разорванную рубашку виднелись три затянувшихся шрама.

Целую вечность спустя Лук-кас просипел:

— Совсем не смешно, братец. Я думал, что у меня и лёгкие, и жабры разорвутся!

И слабо улыбнулся бледными мокрыми губами.

— Смотри, — поднял подрагивающую руку Лук-кас, глядя в небо. — Отец нас нашёл.

Ривин извернулся, чтобы посмотреть вверх, и разглядел висящую в воздухе прямо над ними светящуюся птичку. Поисковые чары.

Лук-кас сел и посмотрел на воду. Рассекая волны, к берегу быстро шла лодка. Так быстро и ровно может идти только магический двигатель. К тому же лодочки местных меньше и легче.

Ривин поднялся с мокрого песка на кривые ноги.

Солнце сияло радостно и беспощадно. И казалось, даже с такого расстояния было видно, как разгневан отец.

Ну и пусть.

Братья молчали, пока отец пришвартовывался к берегу, цепляя лодку к деревьям управляемыми магией канатами. Молчали, пока он, тяжело печатая шаг, шёл к ним, нахмурив тёмные брови. Молчали и держались за руки.

Наконец отец встал напротив них и медленно проговорил, легко перекрывая шум прибоя:

— Лук-кас, где Рог?

— Я.

Отец стиснул кулаки так, что костяшки побелели.

— Как ты посмел... — начал он.

— Не надо, папа, — перебил отца Ривин. — Это я его убедил.

— С тобой я ещё разберусь! Лук-кас! От тебя требовалось совсем немного! Найти и принести артефакт. Раз в жизни я попросил тебя. Ничтожество!

Мужчина шагнул ближе и замахнулся.

— Не смей! — вклинился между ним и марином Ривин.

Его губы дрожали, но голос был твёрд:

— Ты не раз в жизни его попросил. Ты всю жизнь требовал, чтобы он жил для тебя. Чтобы рано или поздно принёс то, что тебе нужно! Всю жизнь! Папа, ты ведь украл Лук-каса, так?!— Так было нужно, — ответил мужчина, опустив занесённую для удара руку. — Ты должен стать нормальным. И если для блага моего сына надо украсть чужого, я готов.