Некромант Его величества

— Они самые, — Хелле по голосу слышит — улыбается, и медленно тянется к спрятанному за поясом ножику. — И нам нужен Табрис Хеллесварт.

— И откуда гвардейским шавкам знать, что этот Хеллесварт именно здесь?

Голос Эзно звучит гулко и грозно, старик расправляет плечи и разводит руками, под дряхлой, покрытой пятнами и старыми полосками шрамов кожей перекатываются крепкие мышцы. Двое солдат напрягаются, руки ложатся на оружейные ремни, стискивают их, готовятся к неприятностям, что отражаются в неприветливых глазах местных.

Напряжённые, злые, взведённые, они хмыкают в деревянные кружки и сплёвывают под ноги, ломают с хрустом пальцы и постукивают костяшками, отсчитывая секунды, тающие в молчании.

— Мы многое можем учуять, мистер Миртейн. Или Фарресский Мясник звучит лучше? — острая улыбка разрезает молодое высокомерное лицо, блестят белые зубы, острые клыки царапают нижнюю губу, хищно поблёскивают. Молодой, поэтому дерзкий, не видит авторитетов, не чувствует уважения, чувствует вседозволенность и этим пользуется.

Четырёхлистник изумрудом колет глаза, горит в центре горделивое солнце. — Теперь-то вы скажете, где прячется Хеллесварт?

— Вы слишком припозднились, майор, — Эзно напряжён, но сохраняет спокойствие. Толстые пальцы сжимают край полотенца, это замечает мальчишка-офицер. — Тот, кого ищите, погиб больше сорока лет назад.

— Дезертировал, мистер Миртейн, — взгляд майора скользит по лицам, ощупывает их, изучает, подбирается ближе к Хелле, начинает его нервировать своей настойчивостью.

— Я видел собственными глазами, как его разорвали мертвецы.

— Он — тотенкнехт, — звучит коротко и хлёстко, как пощёчина, неожиданная оплеуха собеседнику. Мальчишка выдерживает паузу и добавляет мягче положенного. — Вы и сами это знаете.

Эзно опасливо щурится, буравит взглядом солнце на вороте, сочится ненавистью; пальцы наливаются белым, как свежий снег, сдерживают не полотенце — ярость, хотят схватиться за нож, но куда старику против армейских молодчиков. Майор ухмыляется, трескается маска невозмутимости, глаза хищно сверкают торжеством и хорошим предчувствием.

Он медленно поворачивается и небрежно, как монетку в ладони нищему, бросает через плечо:

— Мы остановились в доме мэра и с нетерпением ждём его. Если, конечно, он не захочет увидеть нас на пороге. Хорошего вечера, мистер Миртейн. Господа, дамы.

Эзно провожает незваных гостей тяжёлым взглядом и, если бы им можно было убить, сейчас бы на пороге лежало четыре мёртвых солдата.