Некромант Его величества

Герои возвышаются на стенах из тел безымянных соратников, кому не посчастливилось окрасить своё имя гордостью и подвигом.

— Верните в целости, сэр, — шипит сквозь зубы сержант, не отворачиваясь, и добавляет с нажимом. — Пожалуйста.

Хелле снимает предохранитель, передёргивает затвор — патрон уходит из магазина в патронник, сверкает мгновением.

— Какой приказ, сэр? — чеканит молоденький сержант, стоит по струнке — плечи расправлены.

— Вы же не хотите устроить войну в пассажирских вагонах, Керриган? — мальчишка сухо ухмыляется, снимает с головы фуражку, ослепляет коротким бликом на кокарде — пойманное в круг солнце, объятое дубовыми листьями.

— Мы можем выманить их сюда, спрятать всех здешних в дальнюю часть купэ, принять бой на своих условиях.

— Пахнет тактикой этих остроухих выродков, — шепчет в ворот недовольный сержант, ловит взгляд Хелле и отворачивается.

— Эти «выродки» сдерживают мощь империи три столетия, не имея за собой ни одной военной технологии. Можно было за это время чему-нибудь у них да поучиться, — Хелле огрызается, скалит зубы под густыми усами, хочет взять надменного сержантишку за ворот, встряхнуть по-отечески, выбить дурь из походного котелка, что вместо головы на тонкой шее болтается.

— Слова изменника, — Керриган предупредительно цокает языком, откладывает фуражку на столик рядом с подстаканником. — Сержант, держаться позади. Занимаете вагоны после уничтожения противника, допустимые потери среди гражданских — минимальные. Вы довольны, Хеллесварт?

Тот нехотя кивает, стискивает шершавую рукоять «Эрмигтона», цепляется за неё, как за соломинку, будто это ему поможет не сорваться с цепи своей стойкости.

Смотрит на спину майора, обтянутую чёрной формой, будто погребальным саваном, ждёт дальнейших действий — майор не слишком торопится, стягивает перчатки, обнажает изрытые ожогами ладони вместе с пальцами; красная, огрубевшая кожа зажила отвратительными рубцами и складками — такова цена файермейстеров за использование магии.

— Держитесь позади, Хеллесварт.

И постарайтесь не вмешиваться.

Майор делает шаг и сердце Хелле замирает от дурного предчувствия.

Глава четвёртая. «…и объял огонь ночь вечную»

— Заткнулись! И ты заткнулась, тварь!

Револьвер в нервной руке утыкается в лицо женщине, та с ужасом пригибается, закрывает голову руками, взмахивает яркими ногтями в полутёмном помещении — от два сиденья от неё лежит незнакомец, захлёбывается кровью, кряхтит остатками жизни, мучается.