Некромант Его величества

— Оставьте нас.

— Так точно, майор, — чеканит, кивает головой, едва не запутывается в собственных ногах-руках, бряцает ложкой, задевает локтём тарелку, тут же нервно её поправляет и виновато цедит проклятья.

Какой бы сильной ни была нелюбовь между мэром и Хелле, последнего душит жалость. Странное дело — испытывать нечто подобное к тем, кто терпит твоё присутствие, не забывая всякий раз об этом напоминать. Ведь можно нахально улыбаться в обрюзгшее лицо Густафа, наслаждаться его страхом перед военными, перед магами.

Можно. Но Хелле отворачивается от Ольгюсона и старается не слушать болезненные насмешки Майлы, встретившие понурого старика.

— Знаете, почему вы здесь?

— Вы милостиво пригласили меня на ужин, — Хелле берётся за ложку и бесцеремонно зачерпывает суп.

Тонкие губы майора ломают прямую линию, изгибаются холодной, неприветливой улыбкой палача и застывают на красивом молодом лице. Он чем-то напоминает Хелле образ едва уловимый, держащийся на границе памяти и пустоты, того, чьё лицо так отчаянно боялся найти среди мертвецов.

Имя вертится на языке знакомыми отзвуками, но никак не даётся. Стоит попытаться произнести, как оно ускользает и запутывается в сотнях похожих, бессмысленных слов.

— А заодно послужить своей стране в последний раз, — Керриган ловит зрачки Хелле в силки собственных, цепляется за них, не даёт отвести взгляд. Солдат за его спиной достаёт из сумки небольшой чёрный тубус и вкладывает в протянутую ладонь майора.

— Ведь ваша служба официально не была окончена, фельдтотенкнехт третьего ранга Табрис Хеллесварт.

Хелле морщится, как от зубной боли, и медленно подносит ложку ко рту, старается не смотреть, как длинные пальцы в тонких перчатках откручивают крышку тубуса с неторопливым наслаждением, будто там спрятано нечто для него, Хелле, важное.

— Меня разжаловали.

— То, что вы сотворили, — жестокое, циничное преступление, но будь на вашем месте я, поступил бы точно так же.

— Всего лишь слова. Я от многих слышал подобное, майор, — Хелле тяжело вздыхает и выливает ложку супа обратно в тарелку. Еда теряет вкус с каждым словом офицера, будто в голосе Керригана яд, отравляющий всё живое. — И всё, на что они сподобились, — это сдаться элдерам и стыдливо вышагивать в обмоченных штанах. Вы не видели настоящую войну, майор.

И Хелле невольно вздрагивает.