Русалки. Новенькая

– Ты Охоту-то того..? – вспомнил этот спортсмен о больном.

– Сдал, – с гордостью ответил я. Этот предмет был у нас самым сложным. Благодаря ведущему его Преподу, естественно. – В отличие от русского и английского.

Обидно даже. С иностранным-то у меня давно были нелады, а вот с родным проблем не было: постоянное чтение в какой-то момент дало приятный бонус – чувство языка. Проблемы были скорее с русичкой – эта дама за что-то меня жутко не любила.

– А их когда добивать? – заинтересовался мой сосед.

– Я ведь тоже эту дурь завалил.

– Завтра в десять русский, а в двенадцать – английский, – со вздохом ответил я.

– Иди уж добивай, – поторопил друг. Пересдачу он всегда называл добиванием. Кого – учителя, предмета или ученика – неизвестно. Но, думается мне, всех вместе. – Как-нибудь обойдёмся мы без тебя. Удачи! – бросил он, выходя.

Глянув на часы, отметил, что время ещё есть, и вновь завалился на постель с открытой книгой. Чтобы тут же отложить в сторону, встать и открыть окно: запах Степкиных сигарет, от которого я, казалось, избавился, с его приходом снова удушливым облаком заполнил комнату.

Как кому-то это нравится? И ладно бы ему одному, так нет, к никотину непонятную мне страсть питала едва ли не половина школы. Учителя пытались с этим бороться, наказывая пойманных с поличным, но и сами многие курили.

«– Более чем уверен, это договорной брак. Девица её возраста вряд ли могла влюбиться в герцога.

– Он знатен и богат. Некоторым этого достаточно».

С улицы послышались азартные крики – на расчищенном от снега стадионе Степка с «пацанами» уже гоняли мяч. Посмотрев на часы, подскочил.

Поначалу я шёл быстрым шагом, но, чем ближе приближался к переходу между корпусами, тем больше замедлялся. Едва удержал непривычно тяжелую металлическую дверь, норовившую закрыться за шедшим впереди младшеклассником. Обычно на занятия я ходил по улице, чтобы хоть как-то развеяться.

На стенах то тут, то там висели напечатанные на листах А3 страницы двух последних выпусков школьной газеты.

Содержание их отличалось редким постоянством, так что я не стал даже приглядываться, что там в очередной раз «сочинила» редколлегия.

Уже в конце перехода, навстречу мне попался глава нашего управления – Василий Петрович. Выглядел он лет на тридцать пять (хотя было достоверно известно, что ему не меньше полувека), в темных коротко подстриженных волосах мелькали отдельные седые пряди.