Русалки. Новенькая

Могла бы потрудиться хотя бы расписание звонков изучить, Илина Владимировна наверняка в числе прочего его давала. Хотя ознакомься она с такими мелочами, это была бы уже не моя мать.

– Тогда извини. – Забыв, что меня не видят, махнула рукой. Хотела уже закруглить разговор и пойти ещё хоть чуточку вздремнуть, как мама снова включила зануду: – Ты помнишь, какой сегодня праздник?

– Какой же? – я присела на край ванной. Что-то не припомню никаких праздников. Ну, помимо первого апреля. Предположила: – День, когда ты отстанешь от меня и дашь доспать?

– Нет, – спокойно возразила мама.

Что это с ней? Даже столь явный сарказм оставила без внимания! – День рожденья твоего дедушки. – Она что-то путает. Всегда был двадцать девятого марта.

– Разве он был не три дня назад? – осторожно уточнила я. – А сегодня день смеха.

– Не попалась, – констатировала мама. Конечно, я вроде на память не жалуюсь! Особенно, если это что-то важное вроде дней рождений родственников. – Да. Он был двадцать девятого. Я к нему ездила. А ты даже не позвонила! И на мои звонки не отвечала!

Вот блин! Думала же, что что-то забыла.

Но закрутилась совсем с этим Превращением. Но и мама хороша, знала ведь, что я зарядку для телефона забыла.

– Забыла, – покаянно призналась я. – Позвоню сейчас.

– А я ещё у него! – с детской радостью в голосе сообщили мне. Теперь хотя бы понятно, с чего вдруг она ведет себя нетипично. – Сейчас дам ему. Пока!

– Здравствуй, Света, – от этого спокойного голоса по спине пробежал табун мурашек. Дедушка меня пугал, что уж скрывать.

Было в нем что-то такое… странное, нечеловеческое. В свете последних событий стоит уточнить у тети Лены, человек ли он вообще… – Валя сказала, ты перешла в новую школу.

– Да. С прошедшим тебя днем рожденья! Желаю счастья, здоровья, долголетия, – выпалила я, закрыв слипающиеся глаза.

– Надеюсь, не шутишь, – перед глазами возник дедушка. Мужчина лет сорока-пятидесяти на вид на самом деле был гораздо старше, ведь даже маме уже исполнилось тридцать семь. Одет он был просто и вполне обычно.

Для него обычно, я имею в виду. Белая рубашка, черные брюки. Папа так дома не одевался, обычно предпочитая разношенные спортивные штаны и майку им под стать.

Дед сидел на темном кожаном диване. Сидел и смотрел прямо на меня голубыми как небо глазами. Такими же, как у мамы по цвету, но отчего-то словно бы ледяными. Рядом, положив голову отцу на плечо, устроилась внимательно слушающая разговор мама. Подслушивающая по сути. Стало немного неприятно.