Осеннее таинство

— И все-таки жаль, что она сегодня не с нами, — не унимался он, — уверен, что танцует она как небесная фея.

— Сам знаешь, что она по таким местам не ходит, — подметил Матс.

— Славная она девица эта Ханна? — поинтересовался Вилли.

— О! — мечтательно улыбнулся Юрбен, — я вас познакомлю. Она как воробушек на ветке сирени. В своей библиотеке она как крохотная колибри порхает среди книг в поисках драгоценного нектара знаний. Вот взгляни на Матса, он с трудом понимает собственный язык, а она способна говорить сразу на нескольких.

Пока Вилли слушал восторженные вздохи Юрбена, в его одурманенной голове родилась идея, как ему показалось, совершенно потрясающая. Раз Юрбен так тоскует по Ханне, даже вино ему в том не помощник, то одно из семечек можно смело потратить на доставку его прямо к ней. Он объявил остальным, что убывает в гальюн, а сам выскочил на улицу и незаметно скрылся в деревьях, тех, что росли на островке посреди площади. Там он посадил семечко и вернулся на маскарад.

Ночь незаметно подошла к концу; буря стихла, и уставшие маски побрели к выходу. Но не все из них с достоинством выдержали суровую морскую качку. Кому хватало сил держаться на ногах обступили гальюн и извергали в него все лишнее из желудков; другие подпирали стены и тихонько сползали к тем, кто уже спал на полу; кого-то выносили под руки и укладывали у входа, чтобы потом погрузить в кареты и развезти по домам.

Приятели неспешно, шатаясь и задевая каждый угол, выбрались на улицу.

* * *

Еще не рассвело, прохладное осеннее утро только начиналось. Небо затянуло облаками, накрапывал мелкий дождь. Матс с наслаждением потягивал папиросу, а Вилли с Юрбеном распивали на двоих бутылку яблочного брюта.

Когда людей на площади поубавилось, Вилли повел приятелей к деревьям. Городской чернозем не подвел, цветок вырос крупный и сочный.

— Зачем мы сюда пришли? — поинтересовался Юрбен, увлеченно поглядывая на цветок, торчащий из земли, — если приспичило не обязательно нас с собой брать.

— Догадываюсь, чего он задумал, — заявил Матс, поглядывая на цветок, — но не слишком ли ты самонадеян? Даже сейчас мое здравомыслие говорит, что все это сказочки для детишек и их доверчивых родителей.

Вилли встал возле цветка и торжественно заявил:

— Мое здравомыслие, ик, растворилось в бутылке, остался только горький привкус житейского знания, ик.