Осеннее таинство

Хватит скотины поменьше: муха, кузнечик. А омела его спокойным делает, покладистым. Возьми парочку, будет тебе от меня подарок, — Густав достал из кармана две небольшие веточки с острыми зелеными листиками.

— Спасибо, — произнес Вилли и убрал их в сумку, — а человека можно вот так запросто в другую форму обернуть? Деревянным сделать?

— Всякое возможно, чего ты, парень, себе и вообразить не смеешь. Среди братьев наших много умений разных водится, но я людей в дерево не умею обращать.

— Никак в голову не возьму.

Вы говорите — братьев. Это как же: по крови или так, по-приятельски?

— По единомыслию, скажем так. В старину нас лесными мудрецами звали, знахарями, а сейчас уж редко кто так зовет. Внук дедом называет, бабка разбойником, а остальные — стариком. А по мне, как не назови, все едино. Главное, чтоб не забывали, навещали почаще, — грустно вздохнул Густав, — вот и с тобой поговорить приятно.

— А братья ваши чем занимаются?

— Бережем мы знания о природе, и как среди нее в гармонии жить. Знания мы свои на бумаге не держим, а до самой смерти в голове храним.

А чтобы не затерялись они в веках, передаем их молодым, самым того достойным. Столетья назад братья наши в лесах отшельниками жили, а сейчас все по городам да деревням. В те времена почет и слава их окружала. Короли за советом приходили, и ни одно решение государственное без них не принималось.

— А сейчас? Как же они без совета мудрого?

— Не нужны им советы стали, поумнели они, и сами все решают. Так и позабыли про знахарей.

— И много вас таких?

— В Сюрляндии четверо нас. Я, Упилий — земляк твой, и в Бирне двое. Кузнечик Линус там лавку травяную держит, а Маркус парики продает. Всего на Тере[1] человек двадцать наберется. Всех уж поди не упомню, память подводить стала.

— Травы целебные растить — ремесло полезное, а от остального какая польза? Что если дух ваш в руки чужие попадет, неблагопристойные?

— Не бывать такому, — твердо отрезал Густав, — говорю же, знания мы свои только самым того достойным передаем.

— А если не найдется подходящий?

— Тогда и передать некому будет. Но, поверь старику, всякое знание наше не во вред, а потому и забывать его не стоит.

— Пожалуй.

— Дурному не научу, — рассмеялся Густав, — сам-то, парень, чем занимаешься? Небось на винодельне какой служишь? Там у вас одна наука: сначала вино по бочкам лить, а потом его же и распивать.

— Так и есть. У Юхи Хансена за хозяйством присматриваю, но и в других науках кое-чего соображаю.