Осеннее таинство

Все спросить хотел, что за вещи у тебя странные: осел деревянный, книга с нотами?

— На лютне играть учусь.

— Зачем это?

— Как зачем? Музыка, искусство. Домой приедешь и тебя научу. Будешь Туве серенады исполнять.

— Вечно ты что-нибудь выдумаешь, — смутился Хансен и неуверенно спросил, — а что, сложно научиться?

— Нет, ты главное струны одной рукой зажимай, как в книге написано, а другою дергай. Все просто.

— Серенады… Придумаешь тоже, — ухмыльнулся Хансен, — ладно, Вилли, ты отдыхай, а утром уже на свободе будешь, — пообещал он и вернулся на пост.

* * *

Вилли проворочался всю ночь и уснул только под утро, когда явился Хансен и загремел ключами.

— Эй, вы там, а ну просыпайтесь! — крикнул он, — уж не знаю, чего у вас за дружба такая с дровосеком, но штраф он за вас выплатил, так что выметайтесь скорее.

— Чего ему вдруг за нас штраф платить? — сонно спросил Фульк и приподнялся с топчана.

— Принято к Озернику дела добрые делать. Но тебе-то неведомо. Знаешь хоть, что такое дела добрые?

— А в камере нас всю ночь держал, никак из добродетели? Ты, Хансен, странный парень.

— Что ж мне вас за ухо потрепать надо было и отпустить с поклоном?

— А хоть бы и так! Веди уже на волю! — ответил Фульк и побрел вслед за Хансеном к выходу.

Вилли хоть и не выспавшийся, но в приподнятом настроении зашагал за ними. Там Хансен достал из-под стола корзины с изъятыми вещами и небрежно, почти с презрением опорожнил их на пол.

— Вещички забирайте и проваливайте, — скомандовал он, — только в квитанциях сперва распишитесь.

— А чего так много? — удивился Вилли, взглянув на сумму.

— Верно, знахарь, — удивился Фульк, рассматривая квитанцию, — в десять раз больше обычного. Хансен, грибов ты что ли объелся? Ты чего тут насчитал?

— За охоту вне сезона. Читай, что на бумаге написано.

— Чего ты заливаешь? — заворчал Фульк, — месяц еще охотится можно!

— Вот ознакомься, — предложил Хансен, протягивая лист бумаги с печатью Лесного Патруля, — вечером приказ доставили. Из-за вас браконьеров охоту раньше времени закрыли.

— Хоть бы объявление на дереве повесили! — возмутился Фульк.

— Повесим, не волнуйся. А еще раз попадешься, надолго сядешь.

— Ладно, ладно. Разбушевался, чума лесная. Пойдем, знахарь. Нечего нам тут торчать.

— А я вас и не держу, — объявил Хансен и кивнул на дверь.

— Ах ты! — засуетился Фульк, — про рецептик-то забыл. Ну-ка, Хансен, дай бумагу с пером. Обобрал до нитки, так дай хоть бумаги.

— Тебе здесь не библиотека.